Американский фотограф: 20 знаменитых фотографов, которых надо знать

Содержание

Американский фотограф в 1895 году побывал на строительстве Транссиба — Российская газета

Анастасия Алпер — ювелир из Америки. Но именно она открыла русскоязычному читателю великолепные фотографии строительства Транссиба, сделанные в конце ХIХ века американским фотографом Уильямом Генри Джексоном. Снимки, найденные Анастасией в американских книжных лавках и архивах, кочуют по сайтам рунета в виде галерей и видеороликов.

«Родина» связалась с коллекционером:

В чем секрет столь необычного увлечения?

— Я закончила Московский институт инженеров транспорта, но по специальности «Прикладная математика». Так что мой интерес к Джексону не связан с железнодорожной темой. Просто я увлекаюсь фотографами прошлых лет. Пол Шуцер, Давид Сеймур, Капа, Брассай, Картье-Брессон, Эдвард Кёртис… И вот однажды в антикварном магазине увидела прекрасную книгу «Picture Maker of the Old West William H. Jackson», изданную в 1947 году. В ней фотографии американцев, связанных со строительством железной дороги на Дикий Запад. Стала искать другие работы Джексона и в конце концов обнаружила его съемку из экспедиции по Транссибу.

— Судя по всему, фотографу не сиделось на месте.

— Да, с 1894 по 1896 год Джексон был членом Всемирной транспортной комиссии, по заданию которой отправился в большое путешествие по Европе, Африке, Индии, Японии. Побывал он и в России. Результат — тысячи фотографий и зарисовок, сотни из которых посвящены Транссибу. Это и портреты строителей — инженеров и каторжан, и фотографии местных жителей — рыбаков, охотников, ямщиков, и снимки сибирских городов, первых мостов и вокзалов.

— Что зацепило вас сильнее всего?

— На мой взгляд, талант фотографа в том, чтобы передать атмосферу, настроение, характер в одном кадре. С другой стороны, у Джексона была задача задокументировать основные моменты жизни стройки и типажи, его кадры очень часто постановочные. Так вот, поражает то, что при этом у него в кадре все очень живое. Настоящее!


Крупный план

Почти все фотографии Джексона снабжены авторской подписью на обороте. Как и эта: «Cossack officer who rode this horse from Moscow to Chita» (Казачий офицер, который ехал на этой лошади из Москвы в Читу).

В подписи небольшая ошибка: казак проскакал по маршруту Дудергоф (Красное Село) — Чита, где и повстречался с фотографом. Звали казака Александр Николаевич Кенике (встречается написание Кениге). На момент съемки он был младшим офицером (сотником) 6-й сотни 2-го Забайкальского казачьего полка (позднее 1-й Читинский полк). И это у него не первое конное путешествие. Как явствует из книги М. Иванова «Возникновение и развитие конного спорта», «этот смелый и предприимчивый кавалерист совершил пробег из Благовещенска в С.-Петербург, пройдя за 193 дня на своем Серке — лошади местной амурской породы — 8283 версты. В 1895 году сотником Кенике был проделан не менее сложный пробег из С.-Петербурга в Читу, но уже не на лошади типа Серка, а на высококровном Иркуте. На этой лошади Кенике покрыл расстояние в 6569 верст за 112 дней».

Кстати, Александр Николаевич Кенике вел дневник пробега («Дневник сотника Кенике от Красного Села до Читы: (14 июня — 16 нояб. 1895 г.»). И был не только отчаянным авантюристом, но и незаурядной творческой личностью: хорошо рисовал, увлекался фотографией. Его снимками проиллюстрирована книга «В Китае. Воспоминания и рассказы 1901-1902 гг.», написанная полковником А.В. Верещагиным (братом известного художника-баталиста). Сотник, как и Верещагин, стал свидетелем подавления Боксерского восстания (Восстания ихэтуаней).

Впоследствии Кенике дослужился до полковника, после революции оказался в Харбине, где и скончался в 1941 году.

Фотографии из коллекции Анастасии Алпер

Пресса: Интернет и СМИ: Lenta.ru

Шотландско-американский фотограф Гарри Бенсон сделал фотопортреты десятков известных личностей. В его объектив попали легендарные музыканты, иконы стиля и звезды экрана, политики и монархи, он смотрел в глаза участникам The Beatles, Дуайту Эйзенхауэру, британской королеве Елизавете II, Леониду Брежневу и Александру Солженицыну. По его признанию, пока не сбылась его мечта снять Владимира Путина, но 89-летний фотохудожник не теряет надежды.

Популярность пришла к Бенсону после турне ливерпульской четверки по Европе и США в 1960-х, в котором он сопровождал артистов. Тогда же родился легендарный снимок «битлов» — «Битва подушками», позднее попавший в список «100 самых влиятельных фотографий» журнала Time. Оставшись в Америке, Бенсон активно работал для местных СМИ (The New Yorker, Time, Life, People, Vanity Fair) и запечатлел эпохальные события — к примеру, убийство Роберта Кеннеди. Позднее он снимет целующуюся чету Клинтон и танцующих супругов Рейган, пообщается с Мухаммедом Али и подарит свои пиджаки Майклу Джексону.

19 сентября в Москве, в Центре фотографии имени братьев Люмьер откроется выставка работ Бенсона. В основе экспозиции — его самые известные фото, в том числе знаменитые кадры The Beatles. В интервью «Ленте.ру» фотограф рассказал о жутком поместье американской поп-звезды, объяснил, что принципиально не дружит со знаменитостями, и признался в любви к России.

«Лента.ру»: Вам удалось сделать, наверное, самую знаковую серию фотографий The Beatles времен битломании. Как это получилось?

Гарри Бенсон: Это хороший вопрос, так как многие селебрити думают, что они просто должны стоять перед тобой, а ты должен быть благодарен им за это. The Beatles в тот момент совершили прорыв, и я получил задание снимать их в Париже. Они уже занимали лидирующие позиции в Америке. И вот этот эпизод из мира шоу-бизнеса за одну ночь стал новой большой историей. Тогда люди по всему миру, включая известных писателей из Нью-Йорка и Лондона, и не только работающих в развлекательных медиа, — все они охотились за ними, относясь как к главным героям времени. Феномен заключался в том, что музыка у них была такая крутая — ну, ты знаешь… close your eyes and I’ll kiss you … (напевает песню All My Loving, — прим. «Ленты.ру») И я, к счастью, оказался в этой группе с The Beatles, как будто нас шестеро (видимо, с учетом менеджера — прим. «Ленты.ру»), и они меня приняли как своего, а я просто продолжал делать фотографии. Это моя работа.

Каким было ваше первое впечатление от «Битлз»?

Мне они понравились, но я не сближаюсь с людьми, потому что дружеские отношения плохо сказываются на работе. Они тогда могут попросить: «Гарри, ты мог бы не использовать вот эту фотографию?»

То есть вам приходилось всегда оставаться профессионалом?

Да, я всегда стараюсь оставаться профи. Я и есть профессионал. И я профессионал, даже если моя дочь хочет прийти на фотосессию… Ты не тратишь время, ты не откладываешь на завтра то, что мог бы сделать сейчас. Потому что все движется, потому что этого может завтра уже не произойти. Ты продолжаешь, пока можешь. И на следующий день ты снова делаешь это, так как все мы в эпицентре большой истории. И ты не отступаешь: все мы знали, что находимся в центре истории, а The Beatles как раз и были этим самым крупным событием в то время.

Когда они давали пресс-конференцию, один из них сказал: «Прошлой ночью у нас была битва на подушках». И я подумал: вот это была бы классная фотография, надо ее сделать! Но проблема была в том, что на той же пресс-конференции был и другой фотограф из Daily Mail, которому могла прийти в голову та же идея. Так что я просто надеялся, что этот парень не поймает ее. И он не поймал!

Это была постановочная фотография?

Нет! Они вернулись с шоу, пошли в комнату, выпили — это был отель Георга V в Париже, — и они расслабились. А потом зашел менеджер, чтобы сообщить, что песня I Want to Hold Your Hand стала номером один в Америке. Так что они были очень счастливы. «Можем ли мы подраться подушками? — Конечно, конечно!» Но потом Джон Леннон сказал: «Знаешь, мы будем выглядеть очень глупо. Мы теперь должны выглядеть более взрослыми, знаешь ли!» — и все согласились, поэтому драка подушками была отложена на другой раз.

И вот: Пол лежит на диване, пьет скотч или точно что-то алкогольное, им нравилась эта idea of drinking money — отмечать как следует. Потому что это было важное событие. В любом случае, они пили, Джон Леннон подполз к Полу и ударил его по голове подушкой сзади, и началась эта битва. И вот теперь я рассказываю об этом вам. Я предоставил вам много фото, это не было постановкой, такие фото не могли быть постановочными.

Каковы были участники ливерпульской четверки в общении, в жизни?

Я был близок с Джорджем, мы делили комнату иногда — не кровать, а именно комнату. Было сложно найти подход к Джону Леннону, так как он был очень необычным человеком. На самом деле он не был лидером, хотя об этом много говорили. Однажды Джон общался с кучкой репортеров, где-то человек 12 набилось. Я тогда сидел в стороне с парнем по имени Мэл Эванс, который ходил в колледж с Ленноном, и он сказал: «Ты можешь заметить, кто теперь лидер!» Это был Джон.

На следующий день Джон отвечал на вопросы вместе с Полом, и тогда он сказал: «Я не знаю, кто у нас главный». Тогда было важно, кто у них был лидером, но точно определить это было невозможно.

Закономерно ли, что музыкальной группой, с которой ассоциируется ваше имя, стали именно The Beatles?

Вообще, я снимал все, что попадалось. Если бы мне пришлось делать что-то с другой группой — не The Beatles, я бы тоже их снимал! Но никакого другого подобного феномена не было.

Как вы переехали в Америку?

В Америку я приехал вместе с The Beatles, на одном самолете. И для меня все изменилось: это открыло мне дорогу в журнал Life и так далее. Ведь в Лондоне я работал только в Daily Express… А тут начались другие истории.

Вы в третий раз в России. Какие у вас были впечатления от первого посещения страны?

Мое впечатление от России всегда было хорошим. Я имею в виду то, что мы бы не выиграли войну, если бы не Россия. Я вырос в Шотландии в военное время, и я помню, что когда Германия атаковала Россию, это для нас значило, что мы теперь не одни. По сути Россия выиграла войну, русские взяли на себя всю мощь сопротивления, во многом одержали победу из-за большой территории и жесткой власти… Мы радовались за них. В школе, помню, мы должны были делать простыни, которые потом отправляли конвоем в Мурманск. Еще тогда существовал Фонд помощи России, созданный по инициативе миссис Черчилль (супруги Уинстона Черчилля Клементины — прим. «Ленты.ру»). И мы отдавали им все, чтобы помочь. Вы знаете, мы были счастливы! Хотя мы, конечно же, видели картинки русской пропаганды о том, как они настучали немцам, ну, вы знаете… А Америка — они бы не участвовали в войне, если бы не Перл-Харбор. Ну, мы так чувствовали…

Я с удовольствием поехал в Россию — это был 1961 год, тогда происходило смягчение режима. Такие вещи, которые ты бы там не увидел еще пятью годами раньше, я увидел их тогда. Нам нравились русские, потому что они дрались за наши жизни, а нас бомбили немцы. Ну, вы знаете…

Россия в 1991 году отличалась от того, что вы видели в 1961-м? Это была другая страна?

Мы видели, как гонит людей армия, поваленные статуи лидеров рядом с Парком Горького, — такое невозможно было увидеть раньше. Это означало, что появился абсолютно новый порядок вещей. И тогда мы сделали отличные фотографии.

Нравится ли вам кто-то из россиян? Хотели бы вы встретиться с кем-нибудь в России?

Я знал одного парня из правительства, он подарил мне отцовский ремень.

Из деятелей российской культуры, которых вы фотографировали, сразу вспоминается писатель Александр Солженицын. Расскажите, какое он на вас произвел впечатление.

Он не говорил по-английски, но сказал мне: «Мне бы хотелось дышать тобой». Я думаю, он просто так это сказал, чтобы никто не приставал с вопросами. Он хотел побыстрее поехать домой, но не хотел попасть в неудобное положение и не отказался фотографироваться. Он был грустным человеком, который просто хотел домой, хотел покоя.

Вам бы хотелось сфотографировать Путина?

Да, я даже хотел бы вас попросить помочь мне в этом. Мне бы очень этого хотелось. Вы видели фото с Брежневым? Это хорошо, когда есть возможность подойти к человеку так близко… Я снимал и Хрущева, они с Булганиным приезжали в Шотландию в 1956 году, уже после смерти Сталина.

Могли бы вы коротко сформулировать принципы своего творческого метода?

Ты просто стараешься сделать лучшие фотографии, насколько это возможно. Приблизиться к кому-то максимально близко — и уйти. Я не хочу делать глупые фотографии, я хочу делать хорошие.

У вас шотландское гражданство. Ваши родственники еще живут в Шотландии?

Некоторые из них. Я бы не вернулся туда, Нью-Йорк — отличное место. Верите или нет, он тихий, никто там тебя не трогает.

У вас две дочери, одна из них работает на телевидении, снимается в кино.

Да, это их жизнь, пусть делают то, что приносит им удовольствие. В этом же смысл жизни — делать не то, что осчастливит твоих маму, папу или друзей, а то, что делает счастливым именно тебя. Я вот просто следовал за своей камерой всюду. Я как старая собака — брожу всюду… Использую хорошее оборудование, достойные камеры, чтобы получить наилучшие фотографии. Делай то, что делает тебя счастливым! Хотя я был рядом и с Бобби Кеннеди, когда его застрелили, когда все кричали…

Что вы думаете о сегодняшней фотографии?

Сейчас происходит бум фотографии: все с камерами. Ну и пусть наслаждаются! Конечно, я делаю фото лучше, чем телефон. Но знаете, пусть все двигается дальше так, как оно идет. Да, люди сейчас просто любят снимать, да, я все равно могу сделать фото лучше…. Это просто ход событий. Люди сейчас обожают делать фотографии: если посмотреть на современные музеи — там более интересные фотографы, чем, например, пять лет назад! Потому что люди сейчас могут снимать при помощи этого (показывает на телефон — прим. «Ленты.ру») куска дерьма. Пусть наслаждаются!

Вы снимали самых разных кинодив, в их числе Марлен Дитрих, Грета Гарбо, Барбра Стрейзанд, Джоди Фостер… А какая актриса XXI века могла бы показаться вам интересной?

У нас сейчас нет таких героев, какие были 10, 15, 20 лет назад. Они не на том же уровне. Они могут много работать, но не каждый, кто их встретит на улице, остановится и закричит: «О, это же знаменитость!» — нет, этого не происходит. И я не хочу их снимать. Я уже говорил: одного человека я бы хотел снять — Путина. Знаете, его глаза и его… ну, вы знаете. Если вы сможете с этим мне помочь! Мне бы хотелось повесить его на мою стену. Некоторые, знаете ли, делали постеры для целых зданий из фотографий!

Вы как-то рассказывали, что Майклу Джексону нравилось, когда вы ему дарили свои пиджаки.

Да, я сделал историю из этого. Это было так: «Гарри, мне нравится твой пиджак, его цвет!» Это был шотландский твидовый пиджак, и я подарил ему его. И это повторялось три раза! Но для меня это был легкий способ получить героя, потому что он в результате открылся мне и показал мне то, что я хотел, — Неверленд (поместье в Калифорнии, владельцем которого был Майкл Джексон — прим. «Ленты.ру»). Весь его маленький мир… Вот что может сделать простой шотландский пиджак!

Кто-нибудь еще просил вас о подобном?

Случалось, но не то чтобы я хожу и раздаю людям свою одежду… Но Майкл Джексон был особенный случай: ведь я так хотел увидеть Неверленд, где он спал, как он жил, весь этот странный мир. Жутковатый, знаете ли!

Вам удалось создать целую фотогалерею американских президентов. Как вам кажется, кто из них обладал самой мощной харизмой? Ведь вы, наверное, как никто умеете поймать настоящее лицо и характер знаменитых людей, которые всю жизнь вынуждены скрываться за масками. Как это удается? Как вы оценили то, что обнаружили под маской?

Мне нравились некоторые президенты — Клинтон, Никсон… Очень трудно критиковать того, кто позволяет тебе работать. Если кто-то разрешает тебе получить то, что ты хочешь, ты делаешь свое дело и уходишь, виляя хвостом: ты рад! И быть критичным очень тяжело. Все это фотографии моего времени. Это мой тип журналистики — я фотографирую то, что вижу, а то, что я вижу, должно быть информативным.

Если ты этого не пытаешься добиться, ты делаешь ужасную ошибку. Тогда у тебя не будет доказательств: ты будешь говорить людям, что видел суть вещей, но они тебе не поверят… Это означает, что ты размяк в момент съемки. Ты будешь сожалеть о том, что не зафиксировал, не засвидетельствовал то, что видел, и в итоге у тебя не будет подтверждения. Люди тебе не поверят — но они и не должны тебе верить, если у тебя нет обоснований.

Вам удалось сделать фотографию Роберта Фишера – наверное, самого необыкновенного чемпиона мира по шахматам. Как был сделан этот снимок, как в это время проявлял себя Фишер, сложнейший в общении человек?

Фишер — это великая история. Но я знал: последнее, о чем я с ним говорил бы, это шахматы. Он был гений, и он мне нравился, он интересовался спортом… И он хотел убить русских. Ну, не убить в буквальном смысле, но разрушить на шахматной доске.

Одна из ваших легендарных фотографий — Мухаммед Али, выныривающий из воды. Расскажите о нем!

Возможно, это один из величайших людей, с которыми я встречался. Я, кстати, взял с собой «битлов» на встречу с ним в Майами. Он, видимо, многое сделал для прекращения вьетнамской войны — когда его призвали на войну, сказал: «Я не иду!». Отмазка получалась такая: чернокожие парни не идут, так почему я пойду? Хотя очень много черных ребят было на той войне, но Али сказал: «Я не иду». И это оказало большое влияние, тут он больше повлиял, чем любой другой человек. Он был великим.

Ему не нравилось, когда люди уходили со встречи с ним и при этом не испытывали восторга, были недовольны встречей. Пару раз он даже звонил проверить, добрался ли я домой!

На вашем снимке королева Великобритании Елизавета II выглядит как обаятельная, жизнерадостная женщина, особой дистанции между вами не чувствуется. Вам пришлось для этого преодолевать какой-то королевский флер, чтобы она выглядела человечно, по-свойски, или королева сама по себе была в тот момент на легкой позитивной волне?

Да, она оказала мне честь. Думаю, она знала, что я был там не для того, чтобы возложить корону на ее голову, она умная женщина. Я сказал ей что-то типа… Ну, как если вы о чем-то спрашиваете, заранее зная, что это неправильно, но все равно так делаете — у вас бывало так? В общем, я сказал королеве: «Вы спите со своими собаками?». Потому что я-то сплю со своими собаками… А она ответила: «Нет, потому что они храпят». После этого я рассмеялся. Было понятно, что я не должен об этом говорить, чтобы это попало в прессу: мол, «королева не спит со своими собаками». Потому что эта тема точно исходила бы от меня. Спекулировать на этом было бы глупо. Я не должен искать себе проблем, я должен фотографировать.

Арнольд Генте — американский фотограф

Арнольд Генте (Arnold Genthe) родился в 1869 году в Берлине (Berlin, Prussia), в семье Луизы Цобер (Louise Zober) и Германа Генте (Hermann Genthe). Отец его был учителем латыни и греческого в гимназии Berlinisches Gymnasium zum Grauen Kloster, старейшей гимназии в Берлине.

Арнольд пошел по стопам отца, получил прекрасное классическое образование, заработав степень доктора филологии в 1894 году в Йенском Университете (University of Jena). Кстати, именно в университете он познакомился с кузеном своей матери, художником Адольфом Менцелем (Adolf Menzel).

В 1895 году Арнольд уехал в Сан-Франциско (San Francisco), где начал работать репетитором. Кстати, именно тогда он увлекся фотографией, и это настолько захватило молодого учителя, что параллельно с работой он и сам начал учиться искусству фотографии. Все свободное время Арнольд посвящал теперь съемке – в выходные он отправлялся со своей камерой в разные районы города и снимал людей, улицы и городскую жизнь. Кстати, иногда ему приходилось вести свои съемки скрытно, спрятав камеру под пальто.

Очень скоро его снимки начали публиковаться сначала в местных газетах, и это позволило фотографу открыть собственную мастерскую. Работал он, как и многие, в основном над портретами, и вскоре Арнольд познакомился со многими весьма состоятельными дамами, среди которых была и Сара Бернар (Sarah Bernhardt). Кроме того, среди его заказчиков значился и Джек Лондон (Jack London).

Землетрясение 1906 года уничтожило его фотостудию, однако вскоре Генте смог восстановить ее.

Известно, что его портреты славились своим мягким фокусом, прекрасным вельветово-черным и густым белым цветами, что очень ценилось среди заказчиков. Такую технику Арнольд разработал, досконально изучив светотени на картинах Рембрандта (Rembrandt) и Караваджо (Caravaggio). Позже эта техника даже получила названи е ‘стиль Генте’.

Кстати, лучшими его портретами считаются фотографии конца 1890-х, когда он только что приехал в Сан-Франциско, впрочем, более поздние его работы также оцениваются весьма высоко.

В 1911 году Генте переехал в Нью-Йорк (New York), и именно здесь он снимал Анну Павлову (Anna Pavlova), Айседору Дункан (Isadora Duncan), а также Грету Гарбо (Greta Garbo).

Впрочем, самыми знаменитыми ‘моделями’ Генте были Теодор Рузвельт (Theodore Roosevelt), Уильям Говард Тафт (William Howard Taft) и Вудро Вильсон (Woodrow Wilson), а также два самых богатых человека страны — Джон Д. Рокфеллер (John D. Rockefeller) и Эндрю Меллон (Andrew William Mellon).

В Нью-Йорке фотограф прожил до самой своей смерти.

Скончался Арнольд Генте 9 августа 1942 года от сердечного приступа.

Арнольд Генте считается одним из величайших фотографов-портретистов, а в его наследие помимо портретов вошли пейзажи и работы ню.

Самый неоднозначный американский фотограф – знаменитая Салли Манн

Ранняя жизнь и образование

Она родилась в Лексингтоне, штат Вирджиния, в 1951 году. Салли – третья из троих детей и единственная девочка в семье врача Роберта С. Мангера. Её мать, Элизабет Эванс Мангер, держала книжный магазин в Университете Вашингтона и Ли в Лексингтоне. В 1969 году Манн окончила школу Путни, затем училась в колледже Беннингтона и в Friends World College. Она получила диплом бакалавра с отличием в области гуманитарных наук в колледже Холлинса (ныне университет Холлинса) в 1974 году и степень магистра в области творческого письма в 1975 году. Фотографический дебют состоялся в Путни с изображения обнажённой одноклассницы.

Начало карьеры

После окончания школы Манн работала фотографом в Университете Вашингтона и Ли. В середине 1970-х годов она фотографировала строительство нового здания юридической школы, что привело к её первой персональной выставке, которая состоялась в конце 1977 года в галерее Коркоран, город Вашингтон, округ Колумбия. Эти сюрреалистические изображения стали частью первой книги «Ясновидение» (Second Sight), опубликованной в 1984 году.

«В двенадцать лет: Портреты молодых женщин»

Второй сборник фотографий Салли Манн «В двенадцать лет: Портреты молодых женщин», вышедший в 1988 году, посвящён девочкам-подросткам.

«Ближайшие родственники»

Пожалуй, самым известным стал третий сборник Манн «Ближайшие родственники», изданный в 1992 году. В NY Times написали: «Возможно, ни один фотограф в истории не имел такого успеха в мире искусства».

Книга состоит из 65 чёрно-белых фотографий троих детей фотографа в возрасте до 10 лет. Многие кадры сняты во время летнего отдыха семьи в доме у реки, где дети играли и плавали в обнажённом виде. За эти кадры в Америке и за рубежом Салли Манн обвинили в распространении детской порнографии. С горячей критикой также выступали некоторые религиозные деятели.

Но были и положительные отзывы. Журнал The New Republic написал, что это «одна из величайших фотокниг нашего времени».


Манн всегда ставила на первое место интересы своих детей. Прежде, чем публиковать фотоальбом «Ближайшие родственники», она консультировалась с федеральным прокурором Вирджинии, который сказал ей, что за некоторые показанные изображения её могут арестовать.

Она решила отложить публикацию на 10 лет, чтобы дети повзрослели и понимали, каковы последствия от обнародования этих снимков. Но детям это решение, видимо, не понравилось. Тогда Манн и её муж организовали для Эмметта и Джесси (старшие дети Салли Манн) общение с психологом, чтобы убедиться, что они понимают, к чему может привести публикация. Каждому ребёнку разрешили отобрать кадры, которые войдут в книгу.

Детский психиатр Аарон Есман написал, что эти фотографии не представляются эротически стимулирующими ни для кого, кроме «закаленных педофилов или догматиков, или религиозных фундаменталистов».

Четвёртая книга Салли Манн «Ещё не вечер» (Still Time), опубликованная в 1994 году, основана на каталоге передвижной выставки, включающей фотографии, снятые за 20-летний период. В комплект из 60 снимков вошли портреты её детей, ранние пейзажи и абстрактные изображения.

Дальнейшая карьера

В середине 1990-х годов Манн начала фотографировать пейзажи мокроколлодионным способом с применением стеклянных пластин. Эти ландшафтные изображения показали на двух выставках в Нью-Йорке в Edwynn Houk Gallery.

Пятый фотоальбом Манн «Останки» (What Remains) из пяти частей опубликован в 2003 году. В него вошли фотографии разлагающихся останков борзой фотографа Евы; снимки тел из морга; детализация места, где был убит вооружённый сбежавший преступник; кадры, снятые в той области, где произошло самое кровопролитное однодневное сражение в американской истории – сражение при Энтитеме во время гражданской войны; изображения крупным планом лиц детей. Таким образом, это исследование смертности, разложения и гибели завершается надеждой и любовью.

Шестая книга «Глубокий Юг», опубликованная в 2005 году, содержит 65 чёрно-белых изображений, в том числе пейзажи, снятые с 1992 по 2004 год с использованием плёнки и мокроколлодийного процесса.

Седьмая книга Манн «Гордая Плоть» вышла в свет в 2009 году. Это шестилетнее исследование мышечной дистрофии её мужа по имени Лари. Проект выставлялся в галерее Гагосяна в октябре 2009 года.

Восьмая публикация Манн это 200-страничная книга «Плоть и Дух», вышедшая в 2010 году. В неё вошли автопортреты, пейзажи, образы мужа, лица детей и изображения трупов. Общая тема сборника – тело со всеми его капризами, болезнями и смертностью.

Один из текущих проектов называется «Супружеское доверие» (Marital Trust). Он охватывает фотографии за 30 лет, включая самые интимные подробности семейной жизни Салли и Ларри. О выходе в печать пока не сообщалось.

Личная жизнь

Салли Манн встретила своего мужа Ларри в 1969 году. У них трое совместных детей: Эммет (родился в 1979 году, на некоторое время присоединился к Корпусу мира), Джесси (родилась в 1981 году, художница, фотограф, модель) и Вирджиния (родилась в 1985 году, юрист). Салли Манн живёт с мужем на ферме в Вирджинии. Он работает адвокатом, хотя и страдает мышечной дистрофией.

Признание

Работы Салли Манн включены в постоянные коллекции многих музеев, среди них: Метрополитен-музей, Галерея искусств Коркоран, Музей Хиршхорна и Сад скульптур, Музей изобразительных искусств в Бостоне, Музей современного искусства Сан-Франциско, Музей Уитни в Нью-Йорке и мн. др.

Журнал Time в 2001 году назвал Манн «Лучшим фотографом Америки». Её работы дважды появлялись на обложке этого издания.
Манн стала героиней двух документальных фильмов Стива Кантора. «Узы крови» дебютировал на кинофестивале «Sundance» в 1994 году и был номинирован на премию Оскар в категории Лучший короткометражный документальный фильм. Второй фильм «Останки», снятый тем же режиссёром, впервые показали в 2006. Эту киноленту номинировали на Эмми как Лучший документальный фильм в 2008 г.

Фотографии Салли Манн:



































































Как американский фотограф приехал в СССР, сфотографировал сибиряков и втайне от КГБ вывез их снимки в США | EZOLOTUHIN

Почти полвека назад в Новосибирск приехали делегация американских фотографов с выставкой про американскую фотографию. В составе делегации был американец, фотограф Натан Фарб, которому удалось сделать несколько тысяч фотографий советских сибиряков.

Конечно, за иностранцами следили представители советского КГБ, но фотографу удалось вывезти снимки в США. Свой получившийся практически секретный фотопроект он назвал «The Russians». После возвращения из Новосибирска фотографии напечатали в газете New York Time, создали из них книгу, а сам фотограф стал по-настоящему знаменитым.

Натан Фарб приехал в Новосибирск в 1977 году. Позднее он много раз вспоминал и рассказывал о том, что для него это стало настоящим счастьем, попасть не Москву, а в какой-то совсем далекий Новосибирске. Натан мечтал познакомиться с настоящими советскими людьми, приблизиться к ним и понять.

Натан пробыл в Новосибирске почти два месяца, он работал на выставке под названием «Фотография США», его задачей было находиться в студии и снимать сибиряков на палароид. Чудо-машина сразу же выдавала гостям выставки их распечатанные портреты, в тем временн это было очень круто.

Это была официальная часть работы американского фотографа, неофициальную для себя он придумал сам. Натан решил вывезти негативы фотографий в США, но, конечно, советское КГБ этого сделать бы не позволило, поэтому занялся этим он тайно, снимки покинули Советский Союз посредством дипломатической почты.

Фотографу хотелось сделать фотографии настоящих советских граждан. Потому что в те времена американцы видели либо хмурые лица россиян в подворотнях, либо же красивые советские пропагандистские снимки счастливым доярок. Натан понимал, что  как первое, так и второе не совсем соответствует реальности.

На западе считали, что советские люди совсем несовременны, уж тем более в Сибири, поэтому снимки Натана стали настоящим открытием. Его фотографии печатали не только американские газеты и журналы, но и европейские. Ведь страны была закрыты и абсолютно для всех это было нечто уникально и интересное.

Таких вот сибирских модников американец показал всему миру. И мир был удивлен.

Вообще фотограф в своих многочисленных интервью постоянно повторял и повторяет, что сибиряки тех времен показались ему максимально похожими на американцев. Не из столицы, а из таких же провинциальных американских городов.

Этих фотографий мир не должен был увидеть, по плану их должны были получить лишь изображенные на них люди. Но благодаря находчивости американца Фарба именно таким мир увидел советских людей, совсем не страшных, не опасных, не измученных голодом.

Благодаря этим снимкам мир увидел, что советские люди такие же, как и везде. В общем, хоть КГБ и проглядели вывоз негативов, ничего страшного не случилось, скорее даже наоборот.

Были и интересные случаи во время съемок. Например, одна женщина очень просила сделать фотографию ее мальчика, и когда американец согласился, то женщина быстро накинула на ребенка плащ и очки.

Зачем — непонятно, но благодаря этому получился один из самых знаменитых снимков из серии про русских.

Тысячи фотографий и сотни советских граждан на снимках.

Интересно, что история «Русских» получила продолжение в Новосибирске несколько лет назад. Натан Фарб вернулся в Новосибирске в поисках людей, которых он сфотографировал сорок лет назад, и у него получилось найти некоторые из них!

Например, он нашел маленькую девочку, запечатлевшие ленную на левом фото справа. Ее зовут Светлана Алабут, они встретились в Новосибирске и сделали уже совместную фотографию, Светлана пришла вместе со своей семьей.

Кроме того, в Новосибирске организовали выставку «Кто эти люди?», с помощью нее но фотограф из США и его сибирские друзья хотят найти и других участников съемок 1977 года.

Американский фотограф сделал волшебные снимки Нью-Йорка с вертолёта. Каждый хочется поставить на обои

Нью-Йорк является одним из самых узнаваемых городов в мире. Наверное, уже не осталось мест, которые остались не замеченными в этом городе.

Панорамы Манхэттена, Центральный парк, небоскребы Мидтауна и река Гудзон давно знакомы всем по фильмам и фотографиям в Instagram.

Может показаться, что кадры из Нью-Йорка уже не могут удивить, но фотограф Пол Зайберт с этим точно не согласен.

С 2018 года он снимает Нью-Йорк с высоты птичьего полета. Его снимки помогают по-новому взглянуть на самый популярный город США.

Как и на что снимает Пол Зайберт

Зайберт прожил в Нью-Йорке и его пригороде большую часть своей жизни.

В 2018 году он устроился в компанию FlyNYON, которая занимается туристическими полетами над городом на вертолете. Для нее он снимает панорамы Нью-Йорка, а некоторые работы выкладывает в свой Instagram.

Все фотографии Зайберт делает на камеры Canon с объективами EF 400mm, RF 14-35mm F4L IS и EF 16-35mm. Canon он выбирает из-за скорости работы и высокой выдержки, которая очень важна во время съемки из вертолета.

Главную фотографию Зайберта до сих пор никто не смог повторить

Собрав большую коллекцию фото Нью-Йорка, Зайберту пришла идея сделать снимок, который показывает контраст Манхэттена зимой и летом.

Первая версия изображения представляла из себя коллаж из нескольких фото. Она показалась фотографу слишком искусственной, поэтому он решил сделать плавный переход.

Вся работа велась в Adobe Lightroom.

Главная проблема состояла в том, что зимняя фотография была сделана на высоте 2,2 км, а летняя — 1,9 км, поэтому сначала Зайберту пришлось убедиться, что масштабы объектов на снимках совпадают.

Было потрачено много времени, чтобы убедиться в правильности перспективы и в том, что все фокусные точки, на которые направлен взгляд, особенно линии в Центральном парке, расположены правильно.

Пол Зайберт

Затем Зайберт начал «смешивать» цвета фотографий. Он решил сделать солнечные небоскребы и снежные жилые дома.

После публикации фото в Instagram в декабре 2018 года, оно быстро собрало много лайков и до сих пор является одной из самых популярных в профиле Зайберта.

1.

2.

3.

4.

5.


Бруклинский мост

6.

7.


Кольцевой перекресток Колумбус-Серкл в юго-западном углу манхэттенского Центрального парка

8.

9.

10.


Эмпайр-стейт-билдинг

11.

12.


Флэтайрон-билдинг

13.


Бруклинский мост

14.

15.


Эмпайр-стейт-билдинг

16.


Центральный парк

17.

18.


Эмпайр-стейт-билдинг

19.

20.


Статуя Свободы

21.


Крайслер-билдинг

22.


Кольцевой перекресток Колумбус-Серкл в юго-западном углу манхэттенского Центрального парка

23.

24.


Мемориал 9/11

25.


Статуя Свободы

26.

27.


Манхэттенский мост

28.

29.

30.


Эмпайр-стейт-билдинг

Больше фотографий Нью-Йорка можно посмотреть в инстаграме Зайберта.

🤓 Хочешь больше? Подпишись на наш Telegram. … и не забывай читать наш Facebook и Twitter 🍒 В закладки iPhones.ru Нью-Йорк является одним из самых узнаваемых городов в мире. Наверное, уже не осталось мест, которые остались не замеченными в этом городе. Панорамы Манхэттена, Центральный парк, небоскребы Мидтауна и река Гудзон давно знакомы всем по фильмам и фотографиям в Instagram. Может показаться, что кадры из Нью-Йорка уже не могут удивить, но фотограф Пол Зайберт с этим…

Илья Сидоров

@ilyasidorov

Редактор новостей и автор статей на iPhones.ru.

  • До ←

    Instagram запустит платную подписку на блогеров

  • После →

    AliExpress запустил продажи копии легендарной салфетки Apple для протирки экрана. Стоит в 5 раз дешевле

Американский фотограф в «Комнате ожидания»

«Комната ожидания» – серия фотографий американского фотографа Билла Крандалла о Беларуси. В этом определении, по словам Крандалла, некий контрапункт, антитеза к фразам-клише о Беларуси как о «черной дыре» и «последней диктатуре» Европы. На взгляд фотографа, эти выражения весьма поверхностны, в них больше сенсационности, чем сути. «Время там течет медленнее, это похоже на ожидание в офисе у врача, – говорит он. – Нечего делать, остается сидеть и ждать, сосредоточившись на себе».

[Фотогалерея Билла Крандалла: Беларусь глазами американца]

В интервью «Голосу Америки» Билл Крандалл поделился своими впечатлениями о Беларуси, рассказал историю своего увлечения фотографией, раскрыл свои приоритеты в искусстве.

Сергей Москалев: С чего началось ваше увлечение фотографией?

Билл Крандалл: Мой отец был художником и фотографом. В доме у нас была оборудована маленькая фотолаборатория. И отец не только научил меня, как обрабатывать фотопленку, печатать фотографии, но главное, конечно, он научил меня «видеть» кадр. Правда, лет до 20 я все же больше увлекался музыкой, играл на гитаре в разных рок-группах и брал курсы по музыке в колледже. Но постепенно верх взяло увлечение фотографией, и это стало для меня главным. Но музыка осталась, она как бы дополняет мои визуальные ощущения. Музыкальное и визуальное в моем подходе к фотографии идут рука об руку.

С.М.: Какой камерой вы начинали снимать?

Б.К.: Я начинал снимать, когда еще не было цифровой фотографии. Моей первой пленочной камерой был Canon AE-1. Позже я стал работать Leica M6. Теперь в основном снимаю на «цифру». Но мне не нужна камера за пять тысяч долларов, я иду другим путем: выбираю более скромные, небольшие камеры и максимально использую их возможности. В современном мире человек с большой профессиональной камерой рискует привлечь негативное внимание, это мешает работе. А с маленькой люди часто не принимают тебя всерьез.

С.М.: Работы каких мастеров повлияли на ваше становление как фотографа?

Б.К.: Когда я был начинающим фотографом, меня восхищали работы Анри Картье-Брессона, Йозефа Куделки, Марка Рибу. Но особенно Куделки. Он очень уникален и бескомпромиссен в своем видении мира. В его фотографиях – ощущение тайны, двусмысленность, многозначительность, это и сегодня меня завораживает. Кстати, я был в Чехии и познакомился с ним, мы уже несколько раз встречались. Мне также очень нравятся такие мастера чешской фотографии, как Виктор Коларж, Войта Дукат, Богдан Хомичек и работы моего хорошего друга Карела Кудлина. Можно сказать, я «болен» чешской фотографией. Я смотрю на их работы и понимаю: они не только виртуозно раскрывают тему, но и, как маги, делают обычное явление чудом.

С.М.: Говорят, иногда для того, чтобы фотографировать, надо уехать?

Б.К.: Я думаю, это не так важно, ехать куда-то или нет, хотя, конечно, экзотика нас впечатляет больше, во всяком случае, сначала. Фотографировать же знакомые объекты значительно труднее. Но всякий раз я стараюсь увидеть окружающий мир по-новому. И «видение» это появилось не вдруг, сразу, оно есть результат многих составляющих: это и книги, которые ты читаешь, и фильмы, которые смотришь, и музыка, которую слушаешь – влияет все. И потом, у меня всегда искренний интерес к объекту съемки – я стараюсь именно почувствовать его.

С.М.: Как так получилось, что вы поехали в Беларусь?

Б.К.: Съемка в этой стране была частью моего большого проекта: сделать серии фотографий из разных стран Восточной Европы в посткоммунистическую эру – Сербия, Косово, Украина. Но я не ставил перед собой репортерскую задачу – снимать события. Я старался работать «через ощущение», а не фиксировать факты как таковые. Я исповедую «импрессионистический» подход к фотографии.

С.М.: Как поймать тот момент, чтобы фотография стала особенной?

Б.К.: Я думаю, нужно уметь предвидеть и предощущать кадр. В работе вы как сжатая пружина – всегда готовы нажать спуск затвора. Сделать правильный выбор и не упустить шанс вам помогает и знание человеческой природы, и ваши идеи, и ваше представление о том, что вы хотите получить в результате.

С.М.: Почему большинство ваших фотографий черно-белые?

Б.К.: Я всегда отдавал предпочтение черно-белой фотографии. Она более точно проявляет настроение, эмоции, драматизм. Она более загадочна. Цвет же, если фотограф им неумело владеет, становится просто раскраской. Мне цвет не всегда поддается. Хотя за последний год или около того я сделал серию цветных работ и, возможно, время от времени буду возвращаться к цветной фотографии.

С.М.: Есть ли особенности работы фотографа, например, в Беларуси? Попадали ли вы в экстремальные ситуации?

Б.К.: Как ни странно, у меня не было никаких особых проблем в Беларуси. Никто не мешал работать. Правда, еще в первый мой визит какой-то сумасшедший набросился на меня, но это исключение. Вообще же я не преследовал цель снимать какие-то политические акции. Моя фотовыставка в Минске – а это уже был второй мой визит в Беларусь – даже удостоилась позитивных отзывов со стороны официальных СМИ. Может, вы удивитесь, это прямо какая-то нелепость, но я был задержан на съемке не в Минске, а… в Вашингтоне.

С.М.: Как так?

Б.К.: Я отправился снимать к Пентагону после 11 сентября. Я провел там немало времени, дожидаясь хорошего света. А на следующий день, когда я пришел туда со своей женой – она радиожурналист, – мы, наверное, показались совсем подозрительными типами, и нас задержали для допроса. Так я пропустил хороший свет. В нашей профессии часто приходится сталкиваться с курьезами.

С.М.: Действительно ли работать фотографу «на улице» стало труднее?

Б.К.: Да, во многих местах в жанре «уличной фотографии» стало работать сложнее. Но в такой съемке дело, конечно, не сводится только к получению разрешения на съемку от тех или иных людей. Вокруг нас много реальных и воображаемых проблем безопасности. Нужно также учитывать и новое пространство частной жизни, «оформленное» Интернетом и другими электронными СМИ. Но часто люди легко соглашаются на съемку, если не чувствуют скрытой опасности. Поэтому вы должны быть предельно откровенны в своих намерениях, и это передается даже без языка.

С.М.: Есть мнение, что фотография – искусство тысячи мелочей. Вот такая «мелочь», как поездка. Можно ли как-то компенсировать затраты?

Б.К.: Я был бы рад, если бы все было скомпенсировано, но, к сожалению, это происходит не всегда, и уж точно не сразу. И часто это совсем не прямые выплаты. Помогают различные гранты.

Что касается усилий, потраченных на кадр, то процентов восемьдесят уходит в песок. Все точно просчитать нельзя. Обстоятельства могут измениться, и надо уметь перестроиться на ходу. Но это не значит, что к поездке не надо готовиться. Еще как надо, и психологически тоже. Хотя когда работаешь, уже больше действуешь интуитивно, а не по расчету.

С.М.: С какими изданиями вы сотрудничаете?

Б.К.: Я в течение многих лет работал и для The Washington Post, и для The New York Times. Мои фотографии публиковались во многих журналах в США и Европе. Часто приходилось снимать по заданию редакции. Но последнее время я уже имею возможность работать над своими собственными проектами. Очень важно, когда вас приглашают именно с вашим проектом.

С.М.: Откройте секрет, какой средний уровень оплат за фото?

Б.К.: В целом ставки в газетах довольно низкие, и условия контракта не в пользу фотографа. Журналы платят больше, но есть тенденция к понижению. Сегодня непростое время для тех, кто привык полагаться только на доходы от публикаций. Поэтому я занимаюсь и преподавательской работой, что, конечно, забирает время, но несколько снижает риски финансового давления на семейный бюджет. А еще я готовлю к публикации несколько книг.

С.М.: Какой камерой снимаете последнее время?

Б.К.: Последний раз в Беларуси я снимал пленочной Leica. Я не зарекался, что никогда не буду снимать на пленку, изображение с пленки мне нравится. Но сейчас я довольно часто использую в работе Ricoh. У меня есть две камеры Ricoh GXR, одна с широкоугольником, другая – с нормальным объективом. И кадры, снятые этими камерами, не сильно отличаются от работ, сделанных Leica. Дело ведь не столько в камере, камера – это только инструмент вашего видения.

С.М.: Каков рецепт успеха?

Б.К.: Не стоит так уж беспокоиться об успехе. Думайте о ремесле, о своем видении, осознавайте, что вам приходится соревноваться с лучшими в мире фотографами. Нужно научиться быть бескомпромиссным и самокритичным. Если вы не чувствуете в себе способностей, не обманывайте себя, займитесь другим делом. Люди не нуждаются в банальных, поверхностных, пусть и технически совершенных карточках.

Что такое успех? Я не могу определить это понятие, тем более дать рецепт. Но я посоветовал бы развивать свой авторский взгляд. Есть только одна причина заниматься фотографией, говорю я студентам, если фотографии – ваши.
Вокруг нас огромное количество изображений, которые мастерски фиксируют происходящее в мире. И этот визуальный поток формирует сознание. Но вот последняя выставка World Press – я мало что интересного обнаружил там для себя. Да, много фотографий, которые бьют по нервам, на которые чисто по-человечески тяжело смотреть. Да и так ясно, мир облажался, куда не кинь. И, конечно, мы не вправе приукрашивать реальность. Как сказал один мой друг, сентиментальность нас не спасет.

Но фотография для меня больше, чем просто фиксация мировых проблем. Может, мои фотографии несколько меланхоличны, но я не скажу, что я нигилист или романтик. Я не стесняюсь слова гуманизм.

Фотография должна быть многозначна, в ней должны присутствовать и острота, и юмор, и красота, и надежда, и, конечно, загадка. Потому что жизнь – это прежде всего загадка, не так ли?

Исторических фотографов истории Америки — Легенды Америки

Два фотографа, сидя на крыше, снимали друг друга с помощью портативных фотоаппаратов, между 1909 и 1932 годами.

Когда в 1839 году впервые появилась фотография, фотоаппараты стали сопровождать исследователей в их путешествиях. Однако в то время технологии еще не достигли того уровня, когда изображения можно было использовать в публикациях. Вместо этого для перевода этих ранних изображений требовались опытные иллюстраторы. Только в 1860-х годах были получены первые практические бумажные фотографии.

К середине 1800-х годов, во время гражданской войны, фотограф был похоронен в своей переносной темной палатке, которая состояла из фотоаппарата и переносной фотолаборатории. В то время они обрабатывали свои фото прямо на месте. К 1870-м годам фотография достигла такого уровня, что обработанные пластины можно было выносить в поле, экспонировать и возвращать в темную комнату для дальнейшей обработки. В 1884 году Джордж Истман запатентовал первую пленку в рулонной форме, чтобы доказать это на практике, а четыре года спустя, в 1888 году, усовершенствовал камеру Kodak, первую камеру, разработанную специально для рулонной пленки.

На протяжении второй половины XIX века, когда фотография претерпевала ряд технических усовершенствований, многие отважные авантюристы намеревались задокументировать события, людей и сцены, которые сделали эту страну великой.

Исторические фотографы:

Ансел Истон Адамс (1902-1984) — Американский фотограф и защитник окружающей среды, он наиболее известен своими черно-белыми фотографиями американского Запада, особенно в национальном парке Йосемити.

Джордж Грэнтэм Бэйн

Джордж Грэнтэм Бэйн (1865-1944) — Нью-йоркский фотограф Бэйн основал первую службу фотографий новостей, Bain News в 1898 году.

Мэтью Б. Брэди (1822-1896) — Один из самых знаменитых американских фотографов XIX века, он наиболее известен своими фотографиями знаменитостей и документами о гражданской войне. Ему приписывают то, что он отец фотожурналистики.

Эдвард Шериф Кертис (1868-1952) — фотограф американского Запада, он наиболее известен своими многочисленными фотографиями коренных американцев.

Джек Делано (1914–1997) — Работая в Управлении безопасности фермы (FSA), Делано был также композитором, известным своим использованием пуэрториканского фольклорного материала.

Уокер Эванс (1903-1975) — Американский фотограф наиболее известен своей работой для Управления безопасности фермы (FSA), документирующей последствия Великой депрессии. Он сказал, что его цель как фотографа — делать снимки «грамотные, авторитетные, трансцендентные».

Аллен-стрит, Надгробие, Аризона, 1882

Камиллус Сидней «Бак» Флай (18 ?? — 1901) — Наиболее известный своими фотографиями капитуляции Джеронимо в 1886 году, Флай жил и работал в Надгробии во время перестрелки у О.К. Корраль. Он также служил шерифом округа Кочиз, штат Аризона, в течение двух лет.

Александр Гарднер (1821–1882) — фотограф шотландского происхождения, он переехал в Соединенные Штаты в 1856 году, где развил свою профессию. Он наиболее известен своими фотографиями Гражданской войны, президента Авраама Линкольна и казни заговорщиков убийства Линкольна.

Фрахтование в Блэк-Хиллз, Южная Дакота, Джон К.Х. Грабилл

Джон К.Х. Грабилл — американский фотограф, он известен своими фотографиями, сделанными в Южной Дакоте и Вайоминге в конце 19 века.

Герман Хейн (1866-1949) — известный фотограф-портретист в Омахе, штат Небраска, с 1880-х по 1920-е годы, он известен в национальном масштабе более чем 500 фотографиями коренных американцев, в основном сиу.

Фрэнсис «Фанни» Бенджамин Джонстон (1864–1952) — одна из первых американских женщин-фотографов и фотожурналистов.

Мать переселенца, 1936 год, Дортеа Ланге.

Доротея Ланге (1895-1965) — фотограф-документалист и фотожурналист, Ланге наиболее известна своей работой в эпоху Великой депрессии в Управлении безопасности фермы (FSA).

Рассел Ли (1903-1986) — фотограф и фотожурналист, который стал членом группы фотографов, собранных для проекта документации, финансируемого Администрацией безопасности фермы (FSA).

Тимоти Х.О’Салливан

Тимоти Х. О’Салливан (1840? -1882) — Американский фотограф О’Салливан был наиболее известен своими фотографиями, сделанными во время гражданской войны и на американском Западе.

Гордон Роджер Александр Бьюкенен Паркс (1912-2006) — Новаторский американский фотограф, музыкант, поэт, писатель, журналист, активист и кинорежиссер, Паркса больше всего помнят за его фотоэссе для журнала Life Magazine .

Мэрион Пост Уолкотт (1910–1990) — известный фотограф, работавший в Управлении безопасности фермерских хозяйств (FSA) во время Великой депрессии, документирующий бедность и лишения.

Артур Ротштейн, фотограф FSA

Артур Ротштейн (1915-1985) — американский фотограф. Ротштейн признан одним из ведущих фотожурналистов Америки.

Эндрю Джозеф Рассел (1830–1902) — американский фотограф XIX века, снимавший Гражданскую войну и Union Pacific Railroad.

Бен Шан (1898-1969) — Американский фотограф литовского происхождения, Шан наиболее известен своими работами в стиле соцреализма, левыми политическими взглядами и серией лекций.

Эрвин Смит, фотограф-ковбой, 1908 год

Эрвин Э. Смит (1886-1947) — Смит, которого часто называют «одним из величайших фотографов ковбойской жизни», создал увлекательные и динамичные изображения ковбоев и жизни на ранчо, которые стали символом универсального западного ковбоя. тип.

Уильям Юджин Смит (1918–1978) — американский фотожурналист, известный своим отказом идти на компромисс с профессиональными стандартами и своими яркими фотографиями времен Второй мировой войны.

Рой Эмерсон Страйкер (1893-1975) — Американский экономист, правительственный чиновник и фотограф, Страйкер наиболее известен тем, что возглавлял Информационный отдел Управления безопасности фермерских хозяйств (FSA) во время запуска движения документальной фотографии FSA. .

Джон Вашон — Джон Ф. Вашон (1914-1975) — Вашон работал регистратором в Управлении безопасности фермы (FSA), прежде чем он был принят на работу в небольшую группу фотографов, которые были наняты для рекламы условий сельская беднота в Америке.

Составлено и отредактировано Кэти Вайзер / Легенды Америки, обновлено в июне 2021 года.

Walker Evans | Американский фотограф

Уокер Эванс , (родился 3 ноября 1903 года, Сент-Луис, штат Миссури, США — умер 10 апреля 1975 года, Нью-Хейвен, Коннектикут), американский фотограф, чье влияние на эволюцию амбициозной фотографии во второй половине 20-го века. век был, возможно, больше, чем у любой другой фигуры. Он отверг преобладающий высокоэстетизированный взгляд на художественную фотографию, наиболее заметным сторонником которой был Альфред Штиглиц, и вместо этого построил художественную стратегию, основанную на поэтическом резонансе общих, но образцовых фактов, четко описанных.Его наиболее характерные картины показывают повседневную жизнь Америки во второй четверти века, особенно через описание местной архитектуры, наружной рекламы, истоков автомобильной культуры и внутренних интерьеров.

Молодость и работа

Эванс провел большую часть своего детства в пригороде Чикаго Кенилворт, прежде чем несколько раз переезжать и посещать ряд средних школ, кульминацией которых стала Академия Филлипса в Андовере, штат Массачусетс.Его академическая успеваемость была в лучшем случае нестабильной, и она не улучшилась в Уильямс-колледже в Уильямстауне, штат Массачусетс, который он покинул всего через год.

После окончания колледжа Эванс провел три года в Нью-Йорке, работая на бесперспективной работе. В 1926 году его отец, менеджер по рекламе, предложил профинансировать продолжение его образования в Париже, и поэтому Эванс провел год во Франции, где он посещал занятия в Сорбонне и пытался писать (с очень ограниченным успехом). По возвращении в Нью-Йорк весной 1927 года Эванс прожил жизнь писателя из Гринвич-Виллидж, хотя писатель был писательским тупиком и не имел значительных публикаций.Несмотря на то, что он сделал несколько случайных снимков во Франции, его серьезный интерес к фотографии, поначалу ориентировочно, развился именно в этот период.

В 1928 и 1929 годах Эванс сделал значительное количество фотографий, которые безошибочно свидетельствуют о художественных амбициях. Большинство из них изображают полуабстрактные узоры, полученные из небоскребов или других изделий машинного века. Однако осенью 1929 года он заинтересовался работами французского фотографа Эжена Атже, который сознательно избегал художественных эффектов в своих простых экономических фотографиях Парижа и его окрестностей на рубеже 20-го века.Фотограф Беренис Эбботт, самый преданный сторонник творчества Атже, приобрела у него оставшееся наследство гравюр и пластин и привезла коллекцию в Нью-Йорк. Друг Эванса Джеймс Стерн вспомнил — почти полвека спустя, — что они с Эвансом пошли в квартиру Эбботта, чтобы увидеть работы Атджета, возможно, впервые в Америке. Стерн сказал, что в Эвансе он уловил проблеск навязчивой идеи, заставив его спросить: «Конечно, не оскорбительно спросить, какие у нас были бы Эванса, как развивалось бы его искусство, если бы никогда не было Атже? ”

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту.Подпишитесь сейчас

Ближе к концу своей жизни Эванс сказал бы, что встреча с Атджетом подтвердила новое направление, которое на самом деле уже имело место в его работе, и нет причин оспаривать эту формулировку. Тем не менее, может показаться, что в начале 1930-х годов Эванс фактически прошел через каталог Атже, применив его уроки к самому разному сырью, предлагаемому его собственной страной. Непоколебимая приверженность Эванса прямому и несентиментальному стилю, свободному от драматических точек зрения, романтических отблесков и теней, была приверженностью искусству, скрывающему свое искусство.На уровне стиля его работы могли быть ошибочно приняты за работы опытного, хотя и буквально мыслящего коммерческого фотографа. Идея Эванса о художественном стиле была выражена изречением Гюстава Флобера о том, что художник должен быть «подобен Богу в творении… он должен ощущаться повсюду, но нигде не виден».

В начале 1930-х годов Эванс лишь изредка (и скептически) работал профессиональным фотографом, предпочитая ненадежно жить из-за случайных заданий, часто от друзей. Мысль о том, что его следует попросить сделать фотографию, задуманную кем-то другим, оскорбляла его эго; кроме того, было много разных фотографий, которые он никогда не умел делать.Однако с середины 1935 года до начала 1937 года Эванс работал на регулярную зарплату в качестве члена так называемого «исторического подразделения» Управления безопасности фермерских хозяйств (FSA; ранее — Управление по переселению), агентства Министерства сельского хозяйства. В его задачу входило фотографическое обследование сельской Америки, в первую очередь на юге. В той степени, в которой функция подразделения когда-либо была определена, его цель была не столько историей, сколько формой политического убеждения. В любом случае это давало Эвансу возможность путешествовать, как правило, в одиночку и без непосредственных финансовых проблем, в поисках материалов для своего искусства.

Уличная сцена в Виксбурге, штат Миссисипи, фотография Уокера Эванса, c. 1930-е гг.

Библиотека Конгресса, Вашингтон, округ Колумбия; Уокер Эванс, фотограф (LC-USF342-T01-008062-A)

За почти полвека трудовую жизнь можно было догадаться, что половина лучших работ Эванса была сделана за те полтора года, когда он построил из фотографий аналог сельской жизни в Америке. Что сделало работу Эванса новой, так это тот тип фактов, который он выбрал для изучения, а также тонкость его оценки этих фактов и их резонансных намеков.Большинство лучших работ Эванса касалось не людей, а вещей, которые они создавали: его больше всего интересовал характер американской культуры, выраженный в ее народной архитектуре и неофициальном декоративном искусстве, таком как рекламные щиты и витрины. На первый взгляд его сюжеты были решительно прозаичными и бесхитростными, но можно утверждать, что он требовал от них качества — он требовал, чтобы они были образцом храбрых, наощупь, иногда комических усилий по созданию построенной культуры, созвучной с беспрецедентная нация.

Window Display, Вифлеем, Пенсильвания , серебряно-желатиновая печать Уокера Эванса, 1935 г .; в Библиотеке Конгресса, Вашингтон, округ Колумбия

Библиотека Конгресса, Вашингтон, округ Колумбия

В 1938 году Музей современного искусства в Нью-Йорке опубликовал американских фотографий , чтобы сопровождать ретроспективную выставку работ Эванса того времени. 87 картинок в книге были сделаны между 1929 и 1936 годами и выбраны Эвансом. Примечательно, что более трети снимков были сделаны в течение коротких, но удивительно продуктивных 18 месяцев, когда Эванс работал в Агентстве по безопасности. American Photographs с критическим эссе Линкольна Кирстайна остается, пожалуй, самой влиятельной книгой по фотографии современной эпохи.

В конце лета 1936 года Эванс находился в отпуске из FSA, чтобы работать в журнале Fortune вместе с писателем Джеймсом Эйджи над исследованием трех семей издольщиков из округа Хейл, штат Алабама. Проект так и не появился в Fortune , но наконец был опубликован в 1941 году как книга Давайте теперь восхваляем знаменитых людей , несомненно, одна из самых странных и сложных книг, в которых пытались понять смысл сочетания слов и фотографий. .Решение Эванса и Эйджи — хороших друзей и общих поклонников работ друг друга — заключалось в том, чтобы вообще не сотрудничать, кроме как в аддитивном смысле. Эйджи написал свой текст, полный экстравагантности Высокой церкви, которому предшествовал портфель из 31 фотографии без надписей, скрепленных вместе в начале книги, Эванса. Эти фотографии настолько сдержанны и пуританны, насколько это можно вообразить, запечатлевая каждый аспект трех семей — их дома, их комнаты, их мебель, их землю. В 1960 году, после смерти Эйджи, Эванс подготовил новое издание с вдвое большим количеством фотографий, и это изменение существенно не изменило характер книги.

Бад Филдс и его семья, округ Хейл, Алабама , фотография Уокера Эванса, c. 1936–37; из книги Эванса и Джеймса Эйджи « Давайте теперь восхваляем знаменитых мужчин» (1941).

Библиотека Конгресса, Вашингтон, округ Колумбия

В отличие от агрессивной навязчивости, которая даже в 1930-е годы характеризовала многие фоторепортажи, фотографии Эванса из этого проекта демонстрируют почти изысканную сдержанность, чтобы вторгаться в самые личные аспекты жизни его героев.И все же, несмотря на отсутствие вульгарного любопытства, зритель думает, что он знает так называемых Рикеттов, Вудсов и Гуджеров лучше, чем любую звезду таблоидов, возможно, отчасти потому, что они кажутся сотрудниками в дизайне своих портретов. Возможно, Эванс понял, что скудная худоба жизни издольщиков наиболее ярко проявилась, когда они оделись в свои лучшие воскресные наряды.

Дальнейшая жизнь и работа

В 1943 году Эванс был нанят Time, Inc., и он провел следующие 22 года с этой издательской империей, большую часть из них — с деловым журналом Fortune , с которым у него сложились отношения как фотографа и писателя, которые включали комфортные отношения. зарплата, значительная независимость и небольшой подъем тяжестей.Он продолжал фотографировать архитектуру, особенно сельские церкви, а также начал серию откровенных, спонтанных фотографий людей, сделанных в метро Нью-Йорка; В конечном итоге серия была опубликована в виде книги под названием Many Are Called в 1966 году. В 1965 году он начал преподавать в Школе искусства и архитектуры Йельского университета, а в следующем году ушел на пенсию из Time, Inc.

В 1940-50-е годы — время расцвета фотожурналистики в журналах — Эванс с его колючим, превосходным интеллектом и ревностно охраняемой независимостью не был полезным образцом для подражания для большинства работающих фотографов.Тем не менее, поскольку обещания журналов начали терять свой блеск, Эванс все больше становился героем для молодых фотографов, которым было неудобно работать в редакционной команде. Роберт Франк, Гарри Виногранд, Дайан Арбус и Ли Фридлендер — одни из самых значительных фотографов позднего периода, признавших свой долг перед Эвансом. Его влияние на художников в других областях, помимо фотографии, также было велико.

Джон Сарковски

Узнайте больше в этих связанных статьях Britannica:

  • История фотографии: Документальная фотография

    Уокер Эванс был еще одним фотографом, работа которого для FSA превратила социальную документацию из простой записи в превосходное визуальное выражение.Выйдя из FSA, Эванс работал с Джеймсом Эйджи над фильмом «Давайте теперь восхваляем знаменитых людей» (1941; переиздан в 1966 году), захватывающим взглядом на…

  • Великая депрессия: документальный импульс

    … Эйджи и изображения Уокера Эванса .Чтобы осветить страдания, но также и достоинство трех семей издольщиков в Алабаме, Эванс попытался сфотографировать своих объектов как можно более объективно и ненавязчиво. Между тем Эйджи использовал различные журналистские и художественные приемы: натуралистическое описание и диалог,…

  • Уличная фотография: Фотография в движении и Leica

    … Вторая война, несколько фотографов, в том числе Уокер Эванс, , Доротея Ланге и Беренис Эбботт, начинали свою карьеру и начинали более четко определять потенциал фотографии, поскольку она будет практиковаться в полную силу десятилетие спустя.Именно в этот период уличная фотография действительно начала формироваться…

Архив Тини Харрис — Художественный музей Карнеги

Если бы мне пришлось сделать все это снова, я бы ничего не изменил.

—Чарльз «Тини» Харрис,

Чарльз «Тини» Харрис (1908–1998) был выдающимся фотографом The Pittsburgh Courier , одной из самых известных национальных газет для негров, фотографирующей историческое афроамериканское сообщество Питтсбурга с 1935 по 1975 год.Его архив, состоящий из более чем 70 000 изображений, является одним из самых подробных и сокровенных записей городского опыта чернокожих, известных сегодня.

Архив Тини Харрис в Художественном музее Карнеги — это богато детализированная хроника от Второй мировой войны до движения за гражданские права, от артистов до местных героев, от спорта до церквей и других признаков повседневной семейной жизни.

Благодаря щедрой поддержке Национального фонда гуманитарных наук Художественный музей Карнеги оцифровал почти 60 000 негативов Харриса, и теперь коллекция доступна в Интернете!

Обыскать весь архив Тини Харрис


Художник за работой

Узнайте больше о жизни и творчестве Чарльза «Тини» Харриса.

Тини Харрис, фотограф: Художник за работой


Подробнее о коллекции

Эта коллекция дает нам эпическое ощущение жизни, что означает, что цивилизация и то, как она действовала, раскрыты перед нами.

—Стэнли Крауч, One Shot Harris: Фотография Чарльза «Тини» Харриса
Неизвестный американец, Чарльз «Тини» Харрис, держащий камеру и стоящий на тротуаре , ок.1938

Тини Харрис Негативс

Архив Тини Харрис состоит в основном из фотографических негативов. В целом коллекция состоит из более чем 70 000 негативов (58 970 из которых представляют собой черно-белые негативы 4 × 5 дюймов; 14 350 — черно-белые негативы среднего формата, оцененные в период с 1965 по 1980-е годы; и 454 — нитратные. негативы разных размеров, датируемые концом 1910-х — началом 1940-х годов). Кроме того, коллекция содержит неопределенное количество 35-миллиметровых черно-белых и цветных негативов, которые еще предстоит каталогизировать, и около 5000 футов 16-миллиметровой кинопленки, в которой представлены оригинальные кадры Харриса, соединенные с коммерческой кинохроникой и кадрами мультфильмов, большинство из которых относятся к 1940-м годам. .Наконец, CMOA хранит 560 отпечатков из желатинового серебра с изображениями Харриса, многие из которых были напечатаны или раскрашены вручную художником. В библиотеке Карнеги в Питтсбургском зале Оливер Рум хранится 3000 экземпляров, приобретенных в 1997 году.

В архиве негативов содержится большая часть работы Харриса, но она может быть неполной. Некоторые негативы задокументированных изображений Харриса отсутствуют. Небольшая часть архива может быть работой других фотографов для Pittsburgh Courier .В случае сомнений в каталоге указано «приписывается Чарльзу« Тини »Харрису», если работа, вероятно, принадлежит ему; или «американец ХХ века», если личность фотографа неизвестна. Негативы с копиями работы другого фотографа приписываются Харрису «в честь другого фотографа», имя которого, если оно известно.

Каталогизация коллекции

Архив Тини Харрис состоит в основном из фотографических негативов. В целом коллекция состоит из более чем 70 000 негативов (58 970 из которых представляют собой черно-белые негативы размером 4 × 5 дюймов; 14 350 — это черно-белые негативы среднего формата, оцененные в период с 1965 по 1980-е годы; и Музей Карнеги). Арт выкупил негативы и все права из имения художника в 2001 году.CMOA активно стремилось сформировать свое управление архивом в сотрудничестве с консультативным комитетом членов семьи Харриса, академических специалистов и лидеров сообщества Питтсбурга, которые настаивали на том, чтобы афроамериканское сообщество принадлежало к истории, представленной на снимках Харриса. Следовательно, архивный каталог основан на рассказах от первого лица субъектов и современников Харриса или на современных публикациях, таких как Flash Newspicture Magazine и Pittsburgh Courier .Он регулярно обновляется по мере поступления новой информации.

Названия фотографий Харриса носят описательный характер и основаны на содержании изображения. В качестве умышленной практики члены сообщества или одновременно опубликованные источники, такие как Pittsburgh Courier , предоставляют ценную информацию, такую ​​как личные имена, местонахождение, даты и события. По мере продолжения исследований эти данные могут изменяться.

Общественные инициативы

Благодаря разъяснительной работе с местными семьями и общественными мероприятиями, Архив Тини Харрис продолжает свою работу по выявлению людей, мест и событий, запечатленных на знаковых изображениях.

Думаете, вы или член семьи находитесь на одной из фотографий Тини? Или, если вы можете идентифицировать людей, места или события, напишите нам по адресу [email protected]


Заказать распечатки и изображения

Вы можете заказать как распечатки для личного использования, так и файлы цифровых изображений для исследования и публикации. Начните с чтения о наших правах на изображения.

Поддержка архива

Более 70 000 фотографий, сделанных Тини Харрис, были сохранены и каталогизированы Художественным музеем Карнеги.Но примерно 14 000 изображений еще предстоит оцифровать, в результате чего личности их субъектов неизвестны, а изображения скрыты от истории — но вы можете помочь! Поддерживая Архив Тини Харрис, вы дадите возможность нашим архивистам продолжать сохранять, защищать и демонстрировать это национальное достояние. Сделайте свои долгосрочные инвестиции в культуру, историю и искусство Питтсбурга, внося свой вклад в Художественный музей Карнеги.

Выставка изображений: NPR

Субрин Дари — 33-летний тяжелоатлет палестинского происхождения, который стремится участвовать в будущих Олимпийских играх. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Субрин Дари — 33-летний тяжелоатлет палестинского происхождения, который стремится участвовать в будущих Олимпийских играх.

Эман Мохаммед для NPR

Как член американского мусульманского сообщества, фотограф Эман Мохаммед начала думать о том, как мало она знает о других американских мусульманках и их достижениях.

Чтобы изменить это, Мохаммед решил начать долгосрочный проект портретной живописи с участием американских мусульманок. Когда она начала проект, она обратила свое внимание на спорт и на то, как выглядят роли американских мусульманок в этой сфере.

«Проект не ставит своей целью сломать стереотипы, потому что эти женщины уже выполнили свою работу и разрушили ее», — сказал Мохаммед. «Моя цель — выделить этих женщин, как они это делают».

На фотографиях запечатлен уникальный путь каждой женщины в надежде вдохновить других американских женщин и девочек мусульманского происхождения, увидев представителей их собственного сообщества.

Проект был начат до пандемии и продолжается до сих пор.

Вот некоторые истории спортсменов:

Subreen Dari

Субрин Дари описывает себя как одну из очень немногих женщин-тяжелоатлеток-мусульманок в хиджабе в этом виде спорта: «Я чувствую себя такой сильной, когда делаю то, что люблю, и у меня хорошо получается, оставаясь верной себе. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Субрин Дари описывает себя как одну из очень немногих женщин-тяжелоатлеток-мусульманок в хиджабе, занимающихся спортом: «Я чувствую себя такой сильной, когда делаю то, что люблю, и преуспеваю в этом, оставаясь верной себе.

Эман Мохаммед для NPR

Субрин — 33-летний тяжелоатлет палестинского происхождения, живущий в Стронгсвилле, штат Огайо. Дари начала свой путь в фитнесе, когда отвезла сына на спортивно-тренировочный комплекс и встретилась с его тренером, который оценил интерес Субрина к вступлению в женскую команду по тяжелой атлетике.

Субрин Дари — мать двоих детей, работающая полный рабочий день офис-менеджер и студентка медсестры на неполный рабочий день. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Дари начала свой путь в фитнесе, когда отвезла сына на спортивно-тренировочный комплекс и встретилась с его тренером, который оценил интерес Субрина к вступлению в женскую команду по тяжелой атлетике. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Мать двоих детей, штатный офис-менеджер и студентка-медсестра, с годами увлеклась местными соревнованиями по тяжелой атлетике.Дари описывает, что она была одной из очень немногих женщин-тяжелоатлеток мусульманок-хиджабов в этом виде спорта.

Субрин Дари говорит: «Я чувствую себя такой сильной, когда делаю то, что люблю, и у меня это хорошо получается, оставаясь верной себе. Это заставляет меня гордиться как мама; меня унижает осознание того, что я подаю положительный пример своей дочери Рихане, поэтому, когда она представляет себе будущее, она знает, что может быть кем угодно ». Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Субрин Дари говорит: «Я чувствую себя такой сильной, когда делаю то, что люблю, и преуспеваю в этом, оставаясь верным себе.Это заставляет меня гордиться как мама; Меня смиряет то, что я подаю положительный пример своей дочери Рихане, поэтому, когда она представляет себе будущее, она знает, что может быть кем угодно ».

Эман Мохаммед для NPR

Субрин Дари — американский тяжелоатлет палестинского происхождения, который стремится участвовать в будущих Олимпийских играх. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Субрин Дари — американский тяжелоатлет палестинского происхождения, который стремится участвовать в будущих Олимпийских играх.

Эман Мохаммед для NPR

«Я чувствую себя такой сильной, когда занимаюсь любимым делом и преуспеваю в этом, оставаясь верным себе», — сказал Дари. «Это заставляет меня гордиться как мама. Меня унижает то, что я подаю положительный пример своей дочери Рихане, поэтому, когда она представляет себе будущее, она знает, что может быть кем угодно».

Дари в настоящее время тренируется к Олимпийским играм 2024 года в Париже.

Апрар Хассан

К 5 годам Апрар Хассан начал выступать в U.С. чемпионат страны по карате. В 2017 году она выиграла свой первый национальный титул. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

К 5 годам Апрар Хассан начал выступать в U.С. чемпионат страны по карате. В 2017 году она выиграла свой первый национальный титул.

Эман Мохаммед для NPR

Апрар Хасан — 19-летний мусульманин-американский спортсмен каратэ с санданом, который является черным поясом третьей степени. Хасан начала заниматься карате, когда ей было всего 3 года. Ее поддерживал ее отец и инструктор по карате Ясир Салама. Сам Салама выступал в составе египетской национальной сборной по карате, прежде чем иммигрировать в Бруклин, штат Нью-Йорк, в 1996 году.

К пяти годам Хасан начал участвовать в национальных чемпионатах США по карате. В 2017 году она выиграла свой первый национальный титул.

Апрар Хассан — 19-летний мусульманин-американский спортсмен каратэ с санданом, который является черным поясом третьей степени. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Апрар Хасан — 19-летний мусульманин-американский спортсмен каратэ с санданом, который является черным поясом третьей степени.

Эман Мохаммед для NPR

Она описывает свой путь молодой мусульманской спортсменки-каратэ в хиджаби как сложный временами из-за того, что другие воспринимают ее личность как мусульманину, а также «недостаток знаний и незнание некоторых людей в этом виде спорта».

На чемпионате мира по карате в Шотландии, где она была ошарашена возможностью дисквалификации, поскольку рефери возражал против ее участия в соревнованиях с накидкой на голову.Поскольку это не противоречило спортивным правилам, позже ей разрешили участвовать в соревнованиях.

Апрар Хасан описывает свой путь молодой мусульманской спортсменки-каратэ-хиджаби как сложный временами из-за того, что другие воспринимали ее личность как мусульманина. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Апрар Хасан описывает свой путь юной мусульманской спортсменки-каратэ хиджаби как сложный временами из-за того, что другие воспринимали ее личность как мусульманку.

Эман Мохаммед для NPR

На следующей неделе Хасан участвовал в чемпионате Флориды и снова выиграл золотую медаль. Однако пандемия началась, и соревнования пришлось отложить.

«На данный момент цели в каратэ для соревнований будут установлены на осень 2021 года и весну 2022 года, при условии, что все снова не прекратится», — сказал Хасан.

Сара Йоги

Карьера Сары Йоги в фигурном катании началась всего три года назад как хобби. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Сара — 23-летняя непальско-американская скейтбордистка, живущая в Сан-Диего, Калифорния. Карьера Йоги в фигурном катании началась всего три года назад как хобби.Она ценит спорт, который не ограничивается забавными движениями и трюками.

«Как цветная женщина в мусульманском хиджабе, я чувствую себя приветствуемой и принятой в сообществе фигуристов здесь», — сказал Йоги. «Соревнования являются дружественными и очень сфокусированы на распространении знаний и страсти о развлечениях в этом виде спорта. Это просто очень позитивное и влиятельное сообщество».

«Как цветная женщина в мусульманском хиджабе, я чувствую себя желанной и принятой в сообществе фигуристов здесь», — сказал Йоги. Эман Мохаммед для NPR скрыть подпись

переключить подпись Эман Мохаммед для NPR

Постоянная работа Йоги в розничной торговле не мешает ей уйти как раз вовремя, чтобы покататься на скейтборде. Она совмещает работу и уроки в колледже, что привело к некоторым задержкам в ее продвижении в фигурном катании и в стремлении тренироваться, чтобы соревноваться на профессиональном уровне.

Следуйте за Эманом Мохаммедом в Instagram — @emanit

Корки Ли, «неофициальный лауреат лауреата американских американских фотографов азиатского происхождения», умер от COVID-19

НЬЮ-ЙОРК (Рейтер) — Корки Ли, фотожурналист, который на протяжении пяти десятилетий добивался большего представительства американцев азиатского происхождения, скончался в среду в Нью-Йорке. Город из-за осложнений от COVID-19.

73-летний Ли был госпитализирован в еврейскую больницу Лонг-Айленда в Форест-Хиллз 7 января, — сказала Карлин Чан, активистка общины.

Ли, который пошутил, что он был «бесспорным неофициальным лауреатом азиатско-американского фотографа», приступил к своим поискам, изучая американскую историю в Куинс-колледже в 1965 году.

Ли был озадачен официальной фотографией трансконтинентальной железной дороги на Промонтори-саммите. Юта, строительство которого было завершено в 1868 году, в основном с участием китайских рабочих, но не было ни одного из них. На праздновании 145-й годовщины этого события Ли собрал флешмоб из примерно 250 американцев китайского происхождения для того, что он назвал «Фотографическим актом правосудия», многие из которых позировали в старинных костюмах для его фото.здесь

«Я представляю, что собрание … похоже на искру, которая зажигает огонь прерий, искра погаснет, но огонь прерий будет распространяться повсюду», — сказал он в интервью AsAmNews в 2014 году.

«Корки переосмыслил это и поместил лица американцев китайского происхождения там, где они были исключены и не получили признания», — сказала активистка Хелен Зиа. «Это то, что сделал Корки».

Фрилансер-самоучка также фотографировал протесты за гражданские права, иммиграционное законодательство и театральные мероприятия.здесь

«Мне приходилось думать, что каждый раз, когда я вынимаю фотоаппарат из сумки, это все равно что вытаскивать меч, чтобы бороться с безразличием, несправедливостью и дискриминацией и пытаться избавиться от стереотипов», — сказал он AsAmNews.

Его фотография 1975 года китайского американца, окровавленного полицией Нью-Йорка, появилась на первой странице дневника New York Post, что помогло спровоцировать марш протеста от китайского квартала до мэрии.

Ли сфотографировал акции протеста против убийства Винсента Чина, молодого американца китайского происхождения в Мичигане, в 1982 году работниками автомобильной промышленности, которые обвинили Японию в гибели У.С. авто вакансии.

«Если вы хотите чего-то другого, кроме обычных стереотипных изображений китайского квартала или« восточных народов », они у него есть», — сказал Джек Чен, директор выставки работ Ли в 2002–2003 годах.

Сбор средств на выздоровление Корки Ли, страница Facebook, созданная друзьями для жителей Квинса, штат Нью-Йорк, уроженца Нью-Йорка, собрала более 46 000 долларов на оплату его медицинских счетов. (tinyurl.com/yyotm27f)

Ли пережил его брат Джон Ли.

Репортаж Ричарда Чанга, редакция Розальбы О’Брайен

о — Cara Romero Photography

Как фотограф из числа коренных народов, я использую фотографию как свой инструмент, чтобы противостоять евроцентрическим повествованиям, и как средство, открывающее зрителям взгляды на завораживающее разнообразие жизни коренных народов.Мой подход объединяет проверенные временем и культурно специфические символы с идеями 21-го века. Эта стратегия усиливает то, как мы существуем как современные коренные американцы, одновременно подтверждая, что культура коренных народов постоянно развивается и неизбежно остается неизменной.

Иногда я изображаю старые истории, такие как истории о сотворении мира или истории о животных, в современном контексте, чтобы показать, что каждая из них растет и развивается с последующими поколениями. Я использую яркие цвета, экспериментальное освещение и фотоиллюстрации, чтобы исследовать идеи того, как сверхъестественный мир пересекается с нашей повседневной жизнью.Комбинируя форму и содержание, я отражаю уникальное мировоззрение коренных народов, которое показывает стойкость и красоту наших процветающих культур. Здесь репрезентация себя через фотографию борется с «одноэтажным» повествованием, которое превращает сложные живые культуры в стереотипы, вместо этого предлагая многослойную визуальную архитектуру, которая побуждает зрителей отказаться от предвзятых представлений о местном искусстве, культуре и народах.

Чтобы противостоять эксплуататорскому прошлому фотографии, я активно сотрудничаю со своими моделями.Эти предметы — мои друзья и родственники, происходящие из многих племен и из многих географических регионов. Вместе мы делаем фотографии, чтобы рассказать истории, которые, по нашему мнению (вместе), важны и которые возвращаются нашему коренному сообществу. Мои фотографии исследуют нашу коллективную историю коренных народов и способы, которыми наша коренная принадлежность выражается в наше время. Я твердо верю, что коренные народы сегодня такие же коренные, как и мы до прихода колониализма.

Когда мы, коренные жители, изучаем новые художественные инструменты и методы, такие как фотография, мы адаптируем эти средства массовой информации.Наше видение и тесные отношения с нашими сообществами — это именно то, что делает фотографов-коренных жителей лучшими людьми, способными передать очарование, силу и сложность современной жизни коренных народов. Я глубоко привержен своей работе, направленной на решение социальных проблем коренных американцев и изменение того, как люди воспринимают нас в современном обществе. Мой стиль предлагает зрителям иногда серьезные, а иногда игривые социальные комментарии по насущным вопросам, таким как пограничная стена, гиперсексуализация коренных женщин в истории фотографии, экологическое разрушение коренных земель и стереотипы коренных народов в поп-культуре.В ответ я без извинений показываю, где мы находимся сейчас, в наши дни, всегда соблюдая культурный протокол и родовые связи.

Для фотографа Брайана Шутмаата американский Запад — безграничная муза

Подходя к своим предметам со смирением и благодарностью, фотограф документирует области, находящиеся на периферии американского опыта

Основанный прежде всего в контексте американского Запада, фотограф из Техаса Брайан Шутмаат исследует отношения между землей и людьми, которые ее населяют.Привлеченный маленькими городками и уединенными сельскими районами на периферии американского опыта, фотограф подходит к своим объектам со смирением и благодарностью. «Я люблю Запад, но он разбивает мне сердце, и, вероятно, поэтому я фотографирую его с таким упорством», — говорит Шутмаат.

Его первая монография « Серые горы посылает », выпущенная в 2013 году, исследует жизнь рабочего класса жителей небольших горных городков и шахтерских поселений, создавая ностальгический рассказ.Вскоре после этого он выпустил свой второй проект « Good Goddamn », в котором задокументировал последние дни свободы его друга Криса в сельском Техасе перед отбыванием 5-летнего тюремного заключения. Темы изменившегося ландшафта и жизни на окраинах общества продолжают исследоваться в сериале Vessels о дрифтерах и путешественниках, путешествующих по пустыням юго-запада Америки.

Работая с его предпочитаемым широкоформатным видоискателем, Шутмаат делает невидимые группы видимыми с точки зрения, которая уменьшает расстояние и разницу — географическую, временную и культурную — между его объектами и зрителем.Взгляд Шутмаат — это артист, полный любопытства и сочувствия, который напоминает нам о нашем общем опыте человеческих страданий и человеческих стремлений. Шутмаат присоединяется к Document, чтобы обсудить свое вдохновение, напряжение, которое движет его работой, и безграничность американского Запада.

Из Серые горы посылает (2013)

Эйвери : Каким был ваш первый осознанный эстетический опыт?

Брайан : Я не могу вспомнить, хотя это могло быть, когда мои родители читали мне сборники рассказов, такие как The Giving Tree и Where the Wild Things Are .Я помню, как любил их в очень раннем возрасте.

Эйвери : Ты откуда? Как взросление в вашем окружении или детство повлияло на вас?

Брайан : Я вырос за пределами Хьюстона, штат Техас. Мой отец работал на стройке, и, как и большинство отцов, я думаю, он сформировал мои взгляды на мужественность — тему, на которой я сосредоточился позже, как художник. Моя мама оставалась дома с детьми и всегда поощряла декоративно-прикладное искусство. Рисовали, раскрашивали, лепили из глины. Она сохраняла такое влияние на протяжении многих лет.Если бы не она, я бы не стал фотографом. Она также собрала много книг, и многие из них были книгами по фотографии, которые мне очень понравились. В целом домочадцы очень дружелюбно относились к творческому самовыражению.

Эйвери : Похоже, что ваша серия, а не отдельные изображения, — это путешествие. Когда вы начинаете проект, как вы его заранее обдумываете? Какова ваша точка входа в эти путешествия?

Брайан : Я не особо планирую. Обычно я начинаю с расплывчатого представления и нечетких параметров предмета, затем просто брожу и снимаю.Проведя время за фотографией, я просматриваю фотографии, чтобы увидеть, что работает, а какие идеи обретают форму. Затем я сужаю фокус и подход, когда выхожу, чтобы снимать дальше.

Эйвери : Что вы ищете в окружающей среде при фотографировании? Остин или Техас в целом повлияли на вашу работу?

Брайан : Я не могу с уверенностью сказать, что я ищу в окружающей среде. Мои интересы широки, и я обычно фотографирую маленькие городки и сельские места, которые кажутся заброшенными или одинокими.Может быть, я стремлюсь к чувству одиночества, но, как я уже упоминал, я обычно особо не планирую и не имею конкретного представления о том, что мне нужно, когда выхожу за дверь, чтобы сфотографировать. Тем не менее, моя работа обычно строится по тематическим линиям — шахтерские города, шоссе и т. Д. — так что это помогает сузить тематику. Я тоже люблю хороший свет, но это данность для такого фотографа, как я.

Остин — хорошее место для общения. Рядом хорошие друзья и талантливые фотографы. И Техас в целом оказал на меня огромное влияние.Самобытность региона, а также американского Запада в более широком смысле, предлагает тему, которая кажется безграничной. Кроме того, меня вдохновляли несколько техасских художников — Таунс Ван Зандт и Терренс Малик — а также Техас, изображенный в кино — Париж, Техас, The Last Picture Show, Hud и т. Д. — которые сформировали мою работу и эстетику. без вопросов.

Тем не менее, в Техасе есть много вещей, которые меня беспокоят — правая политика, безудержное потребление, консервативное христианство и многое другое — так что напряжение подпитывает и мою работу.

Из Серые горы посылает (2013)

Эйвери : Как бы вы описали отношения между вашей фотографией и американским Западом?

Брайан : Я мог бы написать об этом книгу.Попробую вкратце резюмировать. Я люблю Запад, но он разбивает мне сердце, и, наверное, поэтому я фотографирую его с таким упорством.

Эйвери : Как вы думаете, изменился ли ваш визуальный стиль с момента выхода вашей первой монографии « Серые горы посылает »? Если да, то было ли это результатом сознательных усилий или естественного прогресса?

Брайан : Да, я думаю, мой стиль немного изменился. Я переключился на черно-белое, что было практическим решением, потому что я стал чаще снимать в пустыне, а цвет мне не нравится при ярком солнечном свете.А в своей книге « Good Goddamn » я снимал в основном с рук, а не с большого формата. Я чувствую, что мой стиль немного расслабился, и в этой работе больше жестов и размытия, чем на моих предыдущих фотографиях.

Я бы сказал, что изменения в моей работе, вероятно, являются гибридом органической эволюции (о которой я не до конца осознаю), а также сознательной попытки встряхнуть и экспериментировать. Прикольно примерять разные шляпы, но я никогда не чувствовал необходимости полностью изобретать свою работу или менять ее слишком радикально.Я знаю, что меня интересует и работает для меня, поэтому я не забываю так далеко. Мне нравятся художники, которые развиваются, но мне также нравятся художники, которые придерживаются своего дела. Ясудзиро Одзу снимал один и тот же фильм снова и снова, и мир становится для него лучшим местом.

Avery : Ваши проекты объединяют портретную и пейзажную съемку. Можете ли вы рассказать о своей мотивации, стоящей за этим решением?

Брайан : Меня всегда интересовало, как земля влияет на людей, а люди — на землю.В фотографии пейзажные и портретные фотографии могут работать в своего рода симбиозе, усиливая друг друга. Например, в книжной последовательности то, что описано на пейзажной фотографии, как по содержанию, так и по форме, может перетекать в атмосферу последующего портрета. Я думаю, что то, что я пытаюсь выразить как художник, основано на сочетании фотографий и ощущений, которые они передают, поэтому я считаю, что фотография лучше всего работает как серийный носитель.

Из Серые горы посылает (2013)

Эйвери : Что вы думали, снимая Good Damn с 35 мм? Как меняется процесс, когда вы меняете форматы?

Брайан : Из-за нехватки времени мне пришлось использовать камеру меньшего формата, которая была более эффективной, чем моя большая 4 × 5.Рассказ о моем друге Крисе в последние несколько дней перед тем, как он отправился отбывать тюремный срок, поэтому у нас не было много времени, и я не хотел слишком беспокоить его громоздким процессом съемок. большой формат. С небольшой камерой процесс становится более эффективным, быстрым и менее навязчивым. Я могу сделать четыре или пять настроек на ручной камере за то же время, которое у меня уходит на одну настройку 4 × 5. Маленький формат также допускает стилистические изменения и эксперименты, о которых мы говорили выше.Я делал снимки в Good Goddamn, которые я бы не стал пробовать с большим форматом.

Эйвери : Какие истории вы пытаетесь рассказать сообществам, которые вы фотографируете? С этической точки зрения, чем, по вашему мнению, фотограф обязан своим объектам?

Брайан : Фотографы обязаны своим объектам тем же, что и все мы, нашим соседям — добротой, честностью, уважением. Я не уверен, в какой степени камера и полученные снимки меняют это, но отмечу, что когда люди, особенно незнакомые люди, садятся перед камерой и делятся своими историями, они оказывают фотографу услугу, поэтому благодарность определенно в долгу перед ними.

Брайан Шутмаат, фотограф Эйвери Норман

Эйвери : Вам труднее фотографировать незнакомцев или людей, которых вы знаете?

Брайан : Как и многие, я научился делать портреты, фотографируя своих друзей и близких.Это легко, в то время как шаги, которые вы должны предпринять для портрета незнакомцев — представиться и спросить разрешения, поговорить и так далее, — немного усложняют фотографирование незнакомцев. Тем не менее, как только я подхожу к объективу, чтобы фотографировать незнакомцев, я, как правило, снимаю их лучше, чем люди, которых я знаю. Большая часть силы портретной живописи заключается просто в том, кого вы выбираете для фотографирования, то есть фотограф должен найти интересных людей, которых можно поставить перед камерой, и в настоящее время меня не особенно тянет фотографировать многих моих друзей и семья таким образом.Даже фотографии моего друга Криса в «, черт возьми, » не кажутся мне портретами.

Эйвери : Какая ваша самая большая надежда на фотографию, которую вы делаете, и чего вы больше всего боитесь?

Брайан : Я просто хочу, чтобы мои фотографии трогали людей.

.

alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *