Эжен атже фотографии: Страница не найдена

Атже, Эжен


Эжен Атже (фр. Jean Eugène Auguste Atget; 12 февраля 1857 года, Либурн, деп. Жиронда — 4 августа 1927 года, Париж) — французский фотограф и художник.

Биография

Основная характеристика

Эжен Атже. Бродяга (1898)

Из семьи бедных ремесленников, в пятилетнем возрасте осиротел, воспитывался бабушкой и дедом. Со второй попытки поступил в 1879 году в Консерваторию драматического искусства, в 1885-м принят в труппу передвижного театра, но был вынужден оставить актёрскую профессию из-за болезни связок. Работая в театрах на окраинах Парижа встретил актрису Валентину Делафосс, именно ей было суждено стать его спутницей жизни. Начал заниматься живописью, графикой и фотографией: с 1888 года снимал повседневную жизнь Парижа до его масштабной перестройки, запланированной и начатой бароном Османом. Считается, что мастерскую Атже посещали известные художники (Брак, Дерен, Утрилло, Кислинг, Фужита и др. ). Некоторые фотографии Атже выполнял на заказ. Для французского Архива он сделал серию документальных фотографий исторических зданий Парижа. Возможно, среди его заказчиков были Брак и Утрилло.

Атже и биографический миф

В настоящий момент известно не много достоверных фактов из жизни Атже. Считается, что Атже был беден, в то же время, существует предположение, что стесненные финансовые обстоятельства фотографа — миф, утвержденный поздними исследователями в попытках создания образа романтического художника.

Смысл фотографической коллекции Атже связаны с фактами его биографии. Изначально снимки Атже, вероятно, не воспринимались как художественный материал. Атже называл себя «auteur éditeur», полагая, что является основателем ателье, которое продавало документы для художников («documents pour artistes»). Заявленное им создание документов для художников не было успешным — считается, что у Атже было всего четыре клиента-живописца. Возможно, именно этот факт был положен в основу романтического мифа Атже как непризнанного мастера. Тем не менее, существует мнение, что представление об Атже как о неудачливом коммерсанте, возможно, не соответствует действительности или сильно преувеличено.

Автор одного из наиболее обстоятельных исследований творчества Атже — по этому поводу пишет: «Готовя знаменитую выставку Атже в Музее современного искусства в Нью-Йорке (1981—1985), Мария Моррис Хамбург обратила внимание на часто повторяющийся интерьер одной и той же хорошо обставленной буржуазной квартиры. Её версия сводилась к тому, что перед нами, вероятно, апартаменты самого Атже. Предположение абсолютно противоречило сложившимся на тот момент представлениям о фотографе, в частности — той стратегии, которая выстраивалась при подготовке выставочного проекта. Тем не менее Хамбург обозначила свое наблюдение и задала вопрос Беренис Аббо, которая знала Атже при жизни. Реплика Аббо хорошо известна: „Боже мой. Я рада, что старина был не так беден, как я думала“. … Романтический миф был важным обстоятельством определения художественного контекста и фактором верификации художественного статуса фотографий Атже».

В своих исследованиях Джон Шарковски приводил фрагмент переписки Атже с Полем Леоном — профессором Коллеж де Франс, сотрудником Комиссии по историческим памятникам и одному из первых лиц Министерства культуры Франции (фр.), из которой следует, что им было продано 2 600 негативов за 10 000 франков. Это одна из самых крупных, но не единственная прижизненная продажа Атже.

Художественная программа

Характеристика работ

Один из главных вопросов, связанных с творчеством Атже, — характер и специфика его наследия. Для многих исследователей он является, прежде всего, создателем идиллических парижских видов. Репутация создателя несколько необычных, но изящных и романтических фотографий старого Парижа закрепилась за Атже и остается важным обстоятельством оценки его творчества.

Существует также и другое мнение, которое подразумевает, что в оценке его работ важен объём архива — весь корпус из 10 тысяч снимков, а не только отдельные фотографии. Полагают, что смысл его деятельности — не только в создании отдельных изображениях, но и в формировании последовательной серии изображений. В этом случае важно исключительное количество фотографий (около 10 тыс.), а также использование систематического принципа архива. Идея произведения как общности была использована Марией Моррис Хамбург и Джоном Шарковски при подготовке этапной выставки в МОМА

Основные темы и прототипы

В фотографии XX века Атже известен благодаря изображению городской среды. Отчасти, его снимки повторяли фотография Шарля Мервиля. Полагают, что главной идеей Атже было создание каталога парижских памятников. На каждом негативе Атже процарапан номер — систематическое изучение этих номеров позволило заметить, что они образуют несколько тематических групп (папок), рассортированных по объектам изображения: Фасады, Двери, Парижские предместья и т. д.

В изобразительной системе Атже важны два обстоятельства: интерес к заурядному и повторяемость изображений. Как правило, он изображает не исторические памятники, а неприметные городские объекты. Однотипные предметы (окна, двери, лестницы) сняты в одинаковых фронтальных ракурсах. Городские улицы Атже единообразно фотографирует как коридор. Считается, что некоторые объекты Атже переснимал по нескольку раз с одних и тех же точек. Систематический характер фотографий Атже обозначил повторяемость важной художественной стратегией XX века, нарушив монетарный принцип знакового обмена.

Работы Атже: архив и проблема произведения

Характеристика собрания

Архив Атже — это собрание отпечатков и негативов, количество которых превышает 10 тысяч. Частично это собрание хранится во Франции — к нему принадлежат стеклянные негативы (18 х 24 см) и частично отпечатки, которые Атже продавал при жизни. Фотографии Атже были приобретены несколькими парижскими музеями и библиотеками, в частности — Национальной библиотекой Франции, Исторической библиотекой Парижа, Национальной школой изящных искусств и Музеем Карнавале.

Атже и проблема архива

Принцип архива рассматривается как основа художественной программы многими исследователями творчества Атже.

Исследование Марии Моррис Хамбург и Джона Шарковски скоректировало представление о программе Атже. Оно подразумевало, что фотограф создавал не изобразительный монолит, а каталог, который был частью художественной и смысловой системы его фотографий. Это обстоятельство позволяет воспринимать работы Атже как образец специфической художественной программы и рассматривать их как пример внелогических форм в фотографии.

Фотографии Атже: проблема произведения

Одна из центральных проблем, связанных с творчеством Атже, — определение баланса между художественным и документальным. Атже создавал свои фотографии как утилитарные материалы (документы для художников или архивные изображения парижских памятников) — их художественный статус отчасти стал итогом более поздних прочтений. Розалинда Краусс обращает внимание на то, что центральная тема, связанная с работами Атже — неопределенность границ произведения. Не до конца понятно, что считать произведением мастера — отдельный выбранный кадр или полный корпус из нескольких тысяч изображений. Фотографии Атже обозначили проблему единичности произведения и поставили под вопрос возможность его цельности и смысловой завершенности.

Атже и Вальтер Беньямин

Одним из наиболее ранних аналитических текстов об Атже считается эссе Вальтера Беньямина Краткая история фотографии (1931 г.). Беньямин рассматривает Атже как предшественника сюрреалистической фотографии, фактически делая его участником европейского авангарда. В его понимании Атже — представитель нового фотографического видения, а не мастер идиллических снимков Парижа XIX века. Он называет Атже первооткрывателем фрагмента, который станет центральным мотивом фотографии Нового видения. Беньямин обращает внимание на то, что Атже освобождает фотографию от ауры, которая была свойственна как ранней фотографии XIX века, так и классическим произведениям искусства в частности. Тем самым Вальтер Беньямин обозначает направление исследования кадра и технических видов искусств, которое будет продолжено им в эссе Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости.

Наследие и признание

Признание

Улица Гоблен (1927)

Принято считать, что признание Атже — заслуга сюрреалистов. Благодаря им состоялась единственная прижизненная публикация Атже: в 1926 году Ман Рэй поместил четыре фотографии Атже на страницах журнала La Revolution surrealiste (Сюрреалистическая революция). На обложку был вынесен кадр Затмение 1912 года, который изображал людей, наблюдающих солнечное затмение. В силу интереса к фрагментарному изображению и использования нестандартных тем, изображающих периферийную жизнь города, кадры Эжена Атже иногда относят к фотографии Нового видения. В 1927 году, после смерти Атже, Беренис Эббот выкупила архив фотографа (несколько тысяч снимков и негативов) и вывезла его в США. Считается, что наследие и архив Атже были сохранены благодаря усилиями Ман Рэя и Беренис Эббот.

Наследие

В 1968 Нью-Йоркский музей современного искусства приобрел собрание работ Атже из архива Беренис Эббот. Сегодня Атже — крупнейшая фигура в истории фотоискусства, один из пионеров городской фотографии. Французской писательнице Мишель Фабьян (Fabien) принадлежит биографический роман «Атже и Беренис» (1987). Всё новые снимки из гигантской коллекции мастера, этого «Бальзака фотоаппарата», по выражению Эббот, продолжают появляться перед зрителями.

В честь Эжена Атже назван кратер на Меркурии.

Галерея

  • Улица Сент-Рустик, 1922. Собрание музея Метрополитен.

  • Страсбургский бульвар, витрина с корсетами, Париж, 1912, Собрание музея Метрополитен.

  • Разносчик, 1899 — 1901. Собрание музея Гетти.

  • Собрание Института искусств в Чикаго].

  • Сен-Клу, 1921.

  • ’’У грифона’’, набережная Орлож, 39. 1903. Музей Джорджа Истмена.

  • Витрина Бон Марше. 1926. Музей Джорджа Истмена.

  • ул. Монтань Сент Женевьев, 1923. Музей изящных искусств. Хьюстон.

  • Карусель, 1923. Собрание музея Гетти.

  • Лестница отеля Дудон, Париж. Начало XX века.

  • Версаль, 1922.

  • Собрание Института искусств в Чикаго].

  • Сен-Клу, 1924. Музей изящных искусств. Хьюстон.

Фотограф Эжен Атже — презентация онлайн

1. Фотограф Эжен Атже

Выполнила: Боброва Елена ИФ-216

2. Биография:

• Эже́н Атже́ (фр. Jean Eugène Auguste Atget; 12 февраля 1857,
Либурн, деп. Жиронда — 4 августа 1927, Париж) — французский
фотограф и художник.
• Легендарный французский фотограф, создавший более 10 000
фотографических снимков столицы Франции начала XX века,
автор уникального проекта – обширнейшего фоторепортажа
«топография старого Парижа». Жизнь и творчество. Эжен Атже
(полное имя Жан Эжен Огюст Атже) родился 12 февраля 1857
года в небольшом портовом городке Либурн, расположенном
на слиянии рек Иль и Дордонь, неподалеку от Бордо.
Спутницей всей жизни Атже была актриса
Валентина Компаньон, с которой он
познакомился в 1886 году. Супруги долго
скитались по стране, пока в 1898 году не осели
в Париже. В качестве источника дохода и
самореализации уже немолодой Атже выбрал
новое занятие – фотографирование.

4. Жизнь и творчество

• родился 12 февраля 1857 года в небольшом портовом городке Либурн,
расположенном на слиянии рек Иль и Дордонь, неподалеку от Бордо. Эжен
был еще совсем мал, когда один за другим скончались его мать и отец,
мастер по изготовлению и ремонту повозок. Осиротевшего мальчика принял
на воспитание дядя, высокопоставленный чиновник в системе
железнодорожного сообщения, и вскоре Эжен вместе со своей новой
семьей переехал в Париж.
• Дядя отдал мальчика в превосходную католическую школу, где Эжен не без
успеха изучал богословие и латынь. Однако морская романтика влекла
морского человека сильнее, чем карьера священника. В 1874 году молодой
человек сбежал из дома и устроился юнгой на торговый корабль, идущий в
Уругвай.
• Его фигура в потертой одежде и черное покрывало, которое фотограф набрасывал на себя при съемке,
превратились в своеобразную достопримечательность. Парижане прозвали фотографа «Папаша Атже».
Вооружившись камерой, папаша Атже бродил по улицам Парижа в поисках натуры с раннего утра и до
полудня (послеобеденное время фотограф посвящал обработке пластинок и печати фотографий). Он
снимал, что видел, – узкие улицы и сады в историческом центре города, старые особняки (многие из
которых не сохранились до наших дней), роскошные дворцы периода Империи, мосты и набережные
Сены, витрины магазинов, лестницы и архитектурные детали фасадов зданий, а также их интерьеры.
Нередко Атже выбирался в пригороды Парижа, чтобы запечатлеть живописные пейзажи Версаля, СенКлода или Со. Можно увидеть на снимках Атже и парижан, обычно самых простых сословий: уличных
лоточников, мелких торговцев, мусорщиков, нищих и даже проституток. Ряд работ Атже посвящен
ярмаркам и народным праздникам в различных районах столицы.
• Довольно быстро фотографии Атже обрели своих первых ценителей. Уже в 1899 году фотограф продал
100 работ, посвященных старому Парижу, в Парижскую историческую библиотеку. Другие фотографии
мастера нашли своих покупателей как среди исторических институтов, так и среди частных
коллекционеров. Кстати, среди последних было немало художников (Жорж Брак, Морис Утрилло, Морис
де Вламинк, Анри Матисс, Ман Рей), которые порой черпали вдохновение в работах Атже, не выходя для
поисков натуры из мастерской. В 1902 году Валентина Компаньон оставила театр и стала помогать мужу в
обработке фотоматериалов. Больших доходов занятия фотографией не приносили, но все же позволяли
семье прокормиться.

6. Фотографии 1900 — 1927 гг.

• Так было до начала Первой Мировой войны, которая вызвала во Франции упадок и депрессию. Находить
покупателей на работы становилось все труднее и труднее. К тому же, здоровье Атже заметно ослабло.
Он страдал от язвы желудка и питался лишь хлебом, молоком и сахаром (впрочем, жесткую диету
некоторые объясняют эксцентричностью фотографа). А работа фотографа в то время требовала
недюжинных физических сил.
• Фотокамера Эжена Атже была весьма тяжела – в своих странствиях по Парижу фотографу приходилось
носить с собой увесистое и громоздкое устройство, которое практически невозможно было снять со
штатива. При этом аппарат был довольно прост – он фиксировал изображение на фотопластинках (тонких
стеклянных пластинах размером 18х24 см, на одну сторону которых была нанесена фотоэмульсия), а
чтобы навести резкость, нужно было сжать или растянуть «мехи». Объектив этой камеры был не самого
высокого качества, из-за чего работы Атже уступают по резкости снимкам многих других фотографов,
сделанных в то же время. Не было у Атже и экспонометра – при расчете экспозиции фотограф полагался
на собственноручно составленные таблицы и собственный опыт. Таким образом, выполнение каждого
снимка требовало большого труда. Для новой фотографии нужно было перезарядить или перевернуть
кассету (она вмещала не более двух фотопластинок), причем сделать это в полной темноте – для того-то
фотографы того времени и носили с собой черные покрывала. Кроме того, фотограф должен был
выверить композицию каждого кадра и тщательно рассчитать экспозицию – ведь чтобы сделать повторный
кадр, нужно было потратить еще одну фотопластинку, а носить с собой двойной запас фотоматериалов
Атже не мог как из-за слабого здоровья, так и по финансовым соображениям (стоили фотопластинки
недешево). Остается только удивляться, что за 30 лет работы Эжену Атже удалось сделать такое
количество снимков – его творческое наследие состоит из более чем 10000 фотографий.
• После войны дела фотографа несколько поправились. В 1920 году Атже продал 2600
своих негативов Департаменту изящных искусств при Министерстве культуры Франции,
получив за них 10000 франков – сумму по тому времени более чем внушительную. Это
дало творчеству Атже новый импульс – теперь он не так зависел от капризов заказчиков и
мог сосредоточиться на том, что его действительно интересовало. Кроме того, в
двадцатые годы Эжен Атже познакомился с молодой американкой Беренис Эббот, котрая
в будущем также получила известность как фотограф. Эббот пыталась поддержать Атже
материально и даже присылала своих друзей, чтобы они покупали его работы. Но денег
хватило ненадолго, и в последние годы жизни старому фотографу пришлось испытать
настоящую нужду. К тому же в 1926 году в возрасте семидесяти девяти лет умерла
Валентина Компаньон, его верная помощница и подруга. Спустя год, за день до своей
собственной смерти, фотограф с трудом вышел на балкон своей квартиры,
расположенной на шестом этаже дома №17 на улице Кампань-Премьер в районе
Монпарнаса, гордо оглядел простиравшийся под ним Париж, воздел руки к небу и
крикнул: «Я умираю!» Огромный город, который Эжен Атже с любовью фотографировал
тридцать лет, его смерти не заметил.
• Своей посмертной славой Эжен Атже во многом обязан Беренис Эббот, которая
приобрела большую часть его архива, организовала выставку работ, а также
опубликовала о фотографе ряд статей. Работы Эжена Атже вдохновили многих
талантливых фотографов XX века. «… я познакомился с работами Атже, фотографа с
трагической судьбой, и они произвели на меня настолько сильное впечатление, что,
наверное, под их влиянием я и купил свой первый фотоаппарат» — вспоминал Анри
Картье-Брессон. Отдавал должное мастерству Атже и знаменитый американский
фотограф Ансел Адамс: «Фотографии Атже — непосредственные и эмоционально чистые
записи редкого и утонченного восприятия и представляют, может быть, самую раннюю
форму чистого искусства фотографии». Сама Беренис Эббот писала: «Его будут помнить,
как историка города, настоящего романтика, влюбленного в Париж, как Бальзака от
фотографии, чьими работами мы можем сплести огромный гобелен французской
культуры». На протяжении десятилетий Эббот систематизировала творческое наследие
фотографа, а в 1968 году организовала его приобретение нью-йоркским Музеем
современного искусства. Только в это время, спустя сорок лет после своей смерти, Эжен
Атже стал, наконец, известен широкому зрителю и занял положенное место в пантеоне
мастеров фотографии.

12. Источники:

• https://yarodom.livejournal.com/402766.html
• https://ru.wikipedia.org/wiki/Атже,_Эжен
• https://yandex.ru/images/search?from=tabbar&text=фотограф%2
0Эжен%20Атже%20биография
• https://fotogora. ru/?p=10387

13. СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!

Атже. Владимир Никитин

В истории искусств есть масса примеров, когда творчество художника, мало востребованное при его жизни, после смерти автора становится безумно популярным, а его картины фантастически дорогими. Достаточно назвать хотя бы имя Ван Гога, продавшего считанные работы, а после смерти возведенного в ранг ГЕНИЯ, чьими работами, вошедшими в коллекции крупнейших музеев мира, последние невероятно гордятся, а цены за его полотна на аукционах давно перевалили за миллионы долларов. Некие аналогии можно провести и с творчеством французского фотомастера Эжена АТЖЕ (Еugene ATGET) – с той только разницей, что при жизни он много, но дешево продавал свои фотографии, никогда не задумываясь об их истинных достоинствах, ибо использовались они очень утилитарно. Что же касается его посмертной славы, то для ее достижения изрядно пришлось потрудиться двум его почитателям.
Их многолетние усилия не пропали даром – сегодня имя фотографа упоминается во всех книгах по истории мировой фотографии, как обладателя необычного, а порой и загадочного взгляда на обыденный, окружающий его мир.

Эжен АТЖЕ (1857-1927) вошел в историю мировой фотографии как беспристрастный и одновременно поэтический летописец Парижа. Об его жизни известно не очень много – он начинал как бродячий артист, но профессия эта не приносила достаточно средств для его существования и жизни его спутницы-актрисы, и где-то в начале 1890-х он попытался в качестве приработка заняться фотографией, которая в ту пору была весьма прибыльным предприятием. Естественно, при удачном стечении обстоятельств, наличии начального капитала, раскрученной рекламе и прочим сопутствующим факторам, которые не всегда дают одинаково успешные результаты.

Самый простой и наиболее гарантированный заработок давала портретная бытовая фотография, но она требовала помещения, которое находилось бы в людном месте и было бы достаточно – как теперь говорят – «раскручено», то есть имелся определенный круга состоятельных клиентов.

Но главное, эта работа требовала предельной усидчивости в самом прямом смысле слова – нужно было постоянно находиться в стенах своего ателье и быть постоянно готовым угождать прихотям требовательного клиента, ибо только он был гарантом достойных гонораров.

Этот путь не устраивал странствующего комедианта. И он выбрал необычную нишу в этой уже ставшей привычной в Париже профессии – он стал странствующим фотографом!

Но странствия его не выходили за пределы этого вечно манящего к себе города.

Он снимал многое из того, что попадалось ему на глаза, и все то, чьи изображения можно было продать. Его покупателями были, в основном, художники, декораторы, сценографы, карикатуристы, архитекторы, коллекционеры – но не фотографий, а, скажем, городских фонарей или фонтанов, – то есть те, кто коллекционировал не сами сооружения, а их изображения. А так как в Париже было достаточно сооружений – церкви, мосты, скульптуры, витрины магазинов, декоративное убранство домов, интерьеры и многое, многое другое, – изображения чего можно было коллекционировать, а еще больше людей, которые собирали эти изображения, то Атже никогда не оставался без работы.

 

Кроме того, он предлагал свои услуги антикварам, архитекторам, библиотекарям и многим другим специалистам, кто мог нуждаться в визуальной документации чего угодно. Фотографии его использовали как зрительную подсказку для того, чтобы разглядеть вещь, запомнить ее характерные детали, подробно изучить ее особенности, наконец, чтобы просто иметь под рукой ее изображение. Ведь та эпоха еще не могла сравниться с днем сегодняшним по обилию всевозможных изображений, окружающих нас буквально на каждом шагу!

За тридцать лет своей фотографической карьеры, по примерным подсчетам людей, изучавших его творчество, Атже сделал от восьми до десяти тысяч всевозможных фотографий и продал несколько тысяч отпечатков, сделанных с этих негативов. Полагают, что сегодня на руках еще остаются несколько тысяч его фотографий!

Он всегда один бродил по Парижу и окрестностям со своей громоздкой камерой – в основном он снимал на стеклянные негативы формата 18х24 сантиметра, затем возвращался на Монпарнас, где находилось его жилье, в котором была оборудована крохотная лаборатория, где он проявлял негативы и делал с них отпечатки. Иногда он предлагал подборки своих фотографий продавцам книжных магазинов и букинистам, но чаще продавал фотографии сам, с годами обзаведясь солидным кругом как постоянных, так и разовых покупателей.

В принципе, Атже был одним из многих коммерческих фотографов Парижа, которые зачастую делали похожие снимки, особенно это касалось достопримечательностей города. Они, как и Атже не претендовали на то, чтобы их снимки назывались произведениями. А он, как и они, зачастую просто фиксировал бесконечность объектного мира, окружавшего его. Но что-то все-таки выделяло его снимки из общего потока фотоизображений тех лет, если время выбрало его. А мы – сегодняшние зрители, – спустя вот уже сто лет, также выбрали из множества изображений именно его и продолжаем внимательно вглядываться в них, пытаясь понять механизм их притягательной силы. 

Как сформулировать феномен притягательной силы его фотоснимков? Как дать ему определение? В 1930 году молодой американский арт-дилер Жульен Леви, один из тех, кто принял активное участие в популяризации творчества парижского фотомастера, писал своей знакомой о впечатлениях от знакомства с коллекцией Атже: «Фотографии подарили мне божественное лето … нет ничего лучшего, что бы я мог сейчас себе пожелать, чем окружить себя отпечатками Атже, каждый новый, что я открываю для себя (а их тысячи), есть настоящее откровение».

Что же так пленило молодого, но уже искушенного в тонкостях изобразительного искусства американца? Предельная простота и ясность изображения, бесхитростность сюжетов, удивительная адекватность формального решения и одновременно некий налет сюрреальности – неочевидность замысла и таинственность состояния.

Как же это могло получиться, что, снимая зачастую то же самое, что фиксировали десятки его коллег-современников, ему удавалось зафиксировать нечто особенное? Однозначного ответа на этот вопрос, наверное, и не существует. Ведь если бы можно было бы сформулировать рецепт создания произведения, то творчество закончилось. Ибо без таинства нет творчества.

Можно, конечно, примитивно попытаться дать объяснение этому феномену.

Большинство его коллег, снимая те же сюжеты, честно фиксировали их, а Атже делал это лишь в те моменты, когда этот сюжет нравился ему, был созвучен его внутреннему камертону. Но разве это что-то проясняет в механизме творчества?!

Мне уже приходилось сталкиваться с подобным явлением, в частности, когда довелось видеть многие фотографии чем-то похожего на Атже замечательного чешского фотографа Иозефа Судека – он много печатал на старой советской фотобумаге не самого лучшего качества, но всегда было в его отпечатках нечто удивительное. И, что парадоксально, после его смерти отличные фотомастера неоднократно пытались на самой лучшей фотобумаге – пробовали и Ильфорд, и Кодак, и Агфа Геверт – печатать с его негативов, и в результате они получали отличные отпечатки. Но стоило положить рядом оригинальные судековские принты, и ты понимал – они живые, а рядом лежат лишь качественные манекены!

В начале 1920 годов начал проявляться интерес к творчеству Атже. Одним из первых с его работами знакомится американский фотограф Ман Рей, который тогда жил в Париже. Оказалось, что они соседи – оба жили на одной улице. Ман Рей приобретает у Атже несколько десятков его снимков, некоторые из них он публикует в журнале, а один – на обложке печатного органа художников-сюрреалистов. Несколько позже он знакомит с самим Атже двух американцев: молодую женщину-фотографа Беренис Аббот и совсем тогда юного Леви. Оба буквально с первого взгляда попадают под очарование увиденным – они поражены творчеством парижского фотомастера. Аббот начинает регулярно посещать старого мастера, беседует с ним, Атже понемногу рассказывает о своем творчестве, показывает большое количество фотографий.

Завязывается приятельский контакт.

В 1927 году Атже внезапно умирает. Его работы потихоньку распродаются доверенным лицом фотографа. Аббот уговаривает душеприказчика и в 1929 году приобретает все оставшееся содержимое его фотолаборатории – 1300 стеклянных негативов и 7000 отпечатков, собранных в несколько альбомов. Эта коллекция отправляется в Америку. Аббот предлагает Леви, который еще при жизни Атже приобрел несколько десятков его работ, объединить усилия по популяризации творчества фотографа. Леви, будучи более состоятельным, вкладывает в это свои средства и открывает в 1931 галерею, в которой состоялись первые показы работ парижского фотомастера. А Аббот полностью поглощена попытками отработать технологию печати с негативов парижанина. Это оказывается очень непростым делом. Дело в том, что Атже практически до самой смерти пользовался уже почти забытой к этому времени технологией альбуминной печати. 

Несмотря на очевидные недостатки последней – неодинаковая чувствительность к разным участкам спектра, приводившая, в частности, к непроработке участков неба, общая низкая светочувствительность, что увеличивало время получения отпечатков, и прочие аспекты, заставившие фотографов еще в начале столетия полностью перейти на более стабильные желатиновые технологии, – у альбумина было и свое достоинство – удивительно мягкая передача тональности. Поэтому бесконечные попытки получить похожие на авторские отпечатки долго не давали желаемого результата – они разительно отличались от оригинальных принтов Атже. 

Задачей же Аббот было достичь не только похожести по контрасту и тональности отпечатков парижского мастера, но и попытаться подобрать цвет отпечатков, ибо альбумин давал ярко выраженный светло-терракотовый оттенок, которого она пыталась достичь посредством тонирования желатиновых бумаг разными составами.

Это было необходимо для достижения целостного эффекта при составлении экспозиций, где на ряду с оригинальными фотографиями выставлялись и отпечатки с приобретенных негативов, сделанных Аббот.

Как можно понять из приведенного отрывка из письма, Леви поражен увиденным, и вместе с Аббот они начинают совместные акции по раскрутке за океаном неизвестного там фотографа. Их усилия не пропадают даром, и к середине тридцатых имя Атже становится известным в арт-кругах Соединенных Штатов.


Опубликовано с разрешения Photo News

Eugène Atget — Better Photography

L’Eclipse, аврил 1912: Ман Рэй воспроизвел эту фотографию Атже группы пешеходов, прикрывающих глаза, когда они смотрели в небо, наблюдая затмение, на обложке сюрреалистического журнала. Фотография/Эжен Атже. Источник фотографии/Библиотека Конгресса и Google Art Project

Эжен Атже (1857–1927)

Амбарин Афсар пытается создать портрет Эжена Атже, , чьи визуальные отчеты о французской культуре вдохновляли поколения фотографов.

Эта статья была впервые опубликована в январе 2014 года.

Когда мы смотрим на какой-то город, который был нашим домом, мы неизбежно смотрим сквозь очки с оттенком сепии. Наши воспоминания окрашены ностальгией и любовью к его улицам, которые были домом для многих людей. Есть ощущение, что время остановилось, а часы проходят. Виды Жана-Эжена-Огюста Атже на Старый Париж, стоящий на пороге нового века и современности, также выходят за пределы времени и пространства. Почти театральные по своей природе, они кажутся сценами, поставленными на сцену, ожидающими своих актеров.

Bièvre actuelle Rue Gondinet: Деревья были предметом самой личной работы Атже. Это была непреходящая любовь, которая охватила всю его карьеру. Фотография/Эжен Атже

От моря к сцене
Атже родился в Либурне, недалеко от Бордо, Париж, 12 февраля 1857 года.

Он поступил на торговый флот и переехал в Париж в 1878 году. Интересно, что он перешел от моря к сцене и сдал вступительный экзамен в театральное училище. Сначала он потерпел неудачу, но был принят со второй попытки. Вскоре он был призван на военную службу и мог посещать занятия только неполный рабочий день, за что был исключен из школы. И вот он начал выступать с бродячей группой, выступая в пригородах Парижа и провинции. Именно здесь он встретил Валентину Компаньон, актрису, которая была его спутницей до самой ее смерти.

В 1887 году, в возрасте 30 лет, он бросил актерское мастерство из-за инфекции голосовых связок и уехал в провинцию, пробуя себя в живописи.

Bièvre actuelle Rue Gondinet: Он снова и снова фотографировал несколько деревьев на протяжении многих лет, когда они теряли конечность, с возрастом становились все более искривленными, но продолжали выживать с величием и достоинством. Фотография/Евгений Атже

Страсть всей жизни пускает корни
Атже было 40 лет в 1897, когда он начал фотографировать то, что запомнилось ему на всю жизнь. Надпись на его двери гласила: «Документы для художников» — он рисовал все, что нужно художникам в качестве моделей для их работ. Среди его клиентов были художники, иллюстраторы, скульпторы и дизайнеры театральных декораций.

«Когда я впервые увидел фотографии Атже, они произвели огромное впечатление. Внезапно на меня нахлынула вспышка узнавания. Сюжеты не были сенсационными, но тем не менее шокировали своей фамильярностью».
— Беренис Эббот

 

Одержимость обыденным
В конце 1890-х он стал одержим тем, что он называл скромными документами города и его окружения. Все, от архитектуры и пейзажей до артефактов, обозначающих французскую культуру и ее историю, стало для него предметом. Однако он редко фотографировал людей, отдавая предпочтение улицам, садам, дворам и другим площадям, составлявшим сцену. Вскоре такие учреждения, как Музей Карнавале и публичная библиотека Bibliothèque Historique de la ville de Paris, стали покупать его фотографии. В 1906, Bibliothèque поручила ему сфотографировать старые здания в Париже.

Нотр-Дам де Пари, 1922 год. Его фотографии с деревьями можно даже рассматривать как метафоры его собственной жизни. Фотография/Эжен Атже

Три десятилетия на улице
Около тридцати лет он бродил по улицам со своим сильфонным фотоаппаратом, прямолинейными объективами и деревянным штативом. И об этом он писал: «Более 20 лет своей собственной работой и инициативой я собирал со всех старых улиц Старого Парижа фотопластинки формата 18 х 24, художественные документы прекрасной гражданской архитектуры XVI–XIX вв.век: старые гостиницы, исторические или необычные дома, фасады, двери, изделия из дерева, дверные молотки, старые фонтаны… Эта обширная художественная и документальная коллекция сегодня завершена. Я могу честно сказать, что владею всем Vieux Paris».

Во время Первой мировой войны Атже временно сложил свои архивы в подвал на хранение и практически полностью прекратил стрельбу. Именно в это время на фронте погиб его приемный сын Леон.

В 1920-е годы он начал продавать свои работы в различные учреждения и занялся фотографированием парков Версаля, Сен-Клу и так далее. Это было также, когда он сделал серию фотографий проституток.

Cour, Rue de Valence: Атже запечатлел изоляцию и запустение зданий, которые молча ждали, чтобы их модернизировали до современной эпохи. Фотография/Эвден Атже

Родственная душа
Беренис Эбботт наткнулась на его работу, когда помогала Ман Рэю — Атже был соседом Рэя. Она уговорила Атже позировать ей, сделав единственные известные его портреты. После его кончины в 1927 году она была ошеломлена, узнав, что его изображения в значительной степени устарели, и приступила к сопоставлению работы всей его жизни, которая, кстати, превратилась в кампанию всей ее жизни. Атже также выразил опасение, что его работа исчезнет. «Теперь, когда я приближаюсь к старости, то есть к 70 годам, и не имею ни наследника, ни преемника, я мучаюсь о будущем этого прекрасного собрания негативов, которое могло попасть в руки, не подозревая о его значении, и в конце концов исчезнуть. , никому не принося пользы».

«Хорошая фотография похожа на хорошую гончую собаку: немая, но красноречивая».

Faucheurs, somme: Фотографии уличной торговли, сделанные Атже, берут свое начало в жанровых исследованиях более ранних фотографов. Фотография/Евгений Атже

Слои за слоями
Благодаря усилиям Abbott работа Атже получила признание критиков. Он приобрел «репутацию фотографа, который так ловко прятал руку, что зритель вводился в заблуждение, думая, что никакого фотографа не существует». Было что-то в его стиле, который на первый взгляд казался простым и грубым, но при более глубоком рассмотрении обнаруживал глубокую глубину.

Художники-сюрреалисты размыли границы между реальностью и мечтами странными сопоставлениями. Это были образы, созданные искусственно. Однако изображения витрин магазинов Атже, сочетающие в себе манекены и отражения с улицы, показали, что мир создал свои собственные сопоставления для камеры. Мир представлял странные монтажи для его объектива, и он соединял слои вместе, создавая меняющиеся контексты и реальности.

Уличные музыканты: когда была сделана эта фотография, жизнь на улице была обычным развлечением. Кино и телевидение даже не представлялось. Всегда осознавая мир, который вот-вот исчезнет, ​​Атже опубликовал около 80 портретов уличных торговцев в качестве открыток в 1919 году.05. Фотография/Евгений Атже

Этюд видения
Работа Атже на какое-то время озадачила меня. Некоторые изображения казались причудливыми, в то время как некоторые другие выглядели так, как будто они были сделаны из чистой радости видеть, как визуальные элементы соединяются вместе.

Это помогло мне осознать, что истинная ценность набора изображений кумулятивна. Нельзя просто классифицировать изображения как относящиеся к архитектуре, документалистике, природе или действующие как исследования в области антропологии и социологии. Простое, сложное, причудливое, абстрактное, многослойное — все объединяется в единую красивую структуру.

Магазин

, проспект Гобеленов: Среди его самых остроумных и волшебных образов — серия витрин, начатая примерно в 1910 году. Их сюрреалистический характер предшествует актуальному художественному движению, появившемуся десять лет спустя. Фотография/Eugène_Atget

«Для того, чтобы видимый мир стал сценой; сам человек и последствия человека, великая драма. Мужчины и женщины на парижских улицах стали персонажами». — Беренис Эбботт

La Villette, rue Asselin, fille publique faisant le quart devant sa porte: В работах Атже ко всем, от мелких лавочников до торговцев и проституток, относились с достоинством, в отличие от бессмысленных красивых изображений женских сюжетов, которые считались художественными во Франции. Фотография/Евгений Атже

Теги: Амбарин Афсар, Уличная фотография, январь 2014, Эжен Атже, Французы, Великие мастера

Отец уличной фотографии? – Блог Майка о камере

Перейти к содержимому

Дастин Сигати Объявления класса 2 комментария

Ах, фланёр — это слово вышло из моды, но эта опора парижской культуры XIX века прочно вошла в наше коллективное бессознательное как архетипический artiste . Фланёр, более или менее означающий «бродяга», — это бесцельный скиталец, гурман в равной степени как маленьких человеческих драм, разыгрываемых ежедневно, так и самих городских пейзажей, в которых они происходят. Первоначально между фланерами и писателями или художниками было больше совпадений, но фотография развивалась как естественно дополняющая деятельность, как только она стала технически возможной. (Какой фотограф не хотел бы провести послеобеденное время в поисках объектов?)

Хотя он не был первым, кто вынес фотографию из студии в безумный порыв случая — Шарль Негр был известным ранним примером — Эжен Атже был первым фотографом, заложившим последовательную основу для того, что позже стало известно как « уличная фотография». В 1897 году он предпринял серию «Старый Париж» — срочную попытку задокументировать Париж таким, каким он был, в то время как вокруг сносились и модернизировались здания.

Cour, 7 rue de Valence

Хотя Атже работал коммерческим фотографом, его самопровозглашенное предприятие визуального историка исчезающего Парижа оставалось личным увлечением, пока оно не было обнаружено ассистентом Беренис Эбботт незадолго до его смерти. в 1927. Эббот стала самостоятельным фотографом высшего уровня, известной своими портретами (например, этот портрет Джеймса Джойса) и собственной уличной фотографией (в первую очередь ее аналогичный проект, документирующий быстро модернизирующийся Нью-Йорк). и именно благодаря ее усилиям была опубликована большая коллекция негативов Атже. Этот архив из 10 000 негативов, усиленный поэтическим созвучием их происхождения (место, потерянное во времени, как его видит человек, недавно потерянный во времени), был зажигательным.

Вход в Cabaret de l’Enfer

«Хорошая фотография похожа на хорошую охотничью собаку: глупая, но красноречивая». –  Eugène Atget

Rue Asselin

Он много фотографировал людей, особенно тех, кто находился на окраине общества, но его истинной темой всегда был Париж. Простое, даже банальное снова и снова привлекало его объектив именно потому, что некому было его сохранить. И когда мода и общество будут двигаться вперед, что станет с недокументированными буднями бесчисленных тысяч людей? Его работу будут продолжать в духе другие французы (например, Анри Картье-Брессон), другие, связанные с абстрактным и сюрреалистическим (например, Аарон Сискинд), и даже другие, которые оставались неизвестными до самой смерти (например, Вивиан Майер). И сегодня?

Vannier

Сегодня, когда в каждом кармане есть довольно качественная камера и чрезвычайно качественное оборудование, более доступное и компактное, чем когда-либо, мы живем в эпоху беспрецедентной документации. Количество блюд, размещенных в Instagram, количество витрин, сфотографированных для обзорных веб-сайтов, и даже дополненные фотографиями карты улиц, вероятно, заставят старого Атже плакать от радости с оттенком зависти. Конечно, документальный замысел его фотографии был лишь половиной ее привлекательности.

Глядя на его фотографии, вы отвлекаетесь, когда рука, которая должна быть давно мертвой, протягивается, загнутые ногти сжимают ваше сердце с атрофированным отчаянием. Пустые улицы и откровенно схваченные люди, кажется, знают свою судьбу, и они знают, что ты знаешь, что она будет и твоей.

Au Port Salut, Cabaret Rue des Fosses St. Jacques, Cinquième Arrondissement

Atget использовал уже устаревшую широкоформатную камеру с деревянной рамой/сильфоном и стеклянными пластинами 8×10, и это в значительной степени способствовало je ne sais quois , что сделало его фотографии вечными, но, в конце концов, я думаю, у него просто был отличный глаз на отличный предмет.

Все фотографии выше сделаны Эженом Атже, взяты из Викисклада.

Ваша очередь!

Ваша задача — взять любую камеру, которая у вас есть, и отправиться туда! «Уличная фотография» не обязательно должна включать ни саму улицу, ни даже город. (Вспомните пресловутого «человека с улицы».) Найдите минутку, чтобы стряхнуть с себя груз того, к чему вы привыкли, и увидеть вещи вокруг себя так, как мог бы кто-то из 3018. Что было бы интересно? Что является символом того времени и места, которое вы обладаете уникальной квалификацией для понимания? Старайтесь уважать наименьшее из того, что вас окружает, и вы можете быть удивлены результатами.

Хотите еще?

Краткий пост выше едва царапает асфальт уличной фотографии. Если вы связаны с этими фотографиями или нашли интересную историю, то вам понравится наш предстоящий мастер-класс по истории уличной фотографии! Вы начнете с всеобъемлющей исторической лекции прославленного Брайана Рабина 31 мая (см. фотографии ниже), начиная с Атже и следуя этому концептуальному пути на протяжении последних 100 лет.

Фото Брайана Рабина.

Полностью насытившись, у вас будет пара дней, чтобы вдохновение просочилось в ваши поры, прежде чем отправиться на субботнюю вечернюю фотопрогулку по торговому центру на 16-й улице, начиная с Колфакс-авеню и заканчивая возможностью сфотографировать ежегодный фестиваль мелового искусства в Larimer Square до 20:00 или около того, когда класс переносится в Wynkoop Brewing Company для обсуждения пиццы и пива на высоком уровне (для желающих).

Да, уличная фотография тоже может быть красочной! Фото Брайана Рабина.

Это точно будет взрыв. Нажмите здесь, чтобы зарегистрироваться или получить дополнительную информацию, и расскажите мне о своем опыте уличной фотографии в комментариях!

Нравится:

Нравится Загрузка…

В Париже Атже | Журнал Apollo

Из апрельского номера Apollo за 2021 год. Предварительный просмотр и подписка здесь.

Комендантский час каждую ночь в 18:00 и полуизоляция, в которой мы живем с октября, сделали Париж часто похожим на жуткие образы Эжена Атже (1857–1819 гг.).27), один из его самых важных фотографов. Это не осталось незамеченным для тех, кто здесь живет. Недавно в одной газете было проведено сравнение снимков Парижа в заключении с французской столицей, какой ее видел Атже на рубеже прошлого века. Прогуливаясь по ней сегодня, особенно когда вокруг никого нет, можно почувствовать, что идешь по стопам того одинокого и загадочного человека, который бродил по этим улицам более трех десятков лет. Все, что нам нужно сделать, это убрать Tour Montparnasse, велосипеды Vélib и флуоресцентные электрические скутеры, разбросанные повсюду.

Атже начал систематически фотографировать город в 1890-х годах. Он классифицировал все свои работы, насчитывающие около 10 000 изображений, в лабиринтную коллекцию, включающую темы «Живописный Париж», «Искусство в старом Париже» и «Топография». Многие из его фотографий были заказаны личными клиентами, а также он работал независимым фотографом для Комиссии дю Старого Парижа, которая была создана десятью годами ранее для сохранения наследия города путем документирования всех его аспектов. Тем не менее, Старый Париж всегда был темой Атже, и отличить материал, сделанный на заказ, от фотографий, которые он сделал для себя, чрезвычайно сложно. Как указывает Эрик Хазан в Изобретение Парижа , во всем, что он делал, преобладала независимость духа и взгляда фотографа.

Вывеска на углу rue des Lavandières-Saint-Opportune и rue Jean Lantier, 1-й округ (1914 г. ), Eugène Atget. Музей Карнавале – История Парижа. CC0 Paris Musées/Musée Carnavalet – Histoire de Paris

Я думаю об Атже, когда стою на вершине мрачной винтовой лестницы, ведущей в Les Halles. Позади меня церковь Святого Евстафия, а с одной стороны старое здание фондовой биржи, в котором сейчас находится коллекция Пино. Открытие «скоро», как уже несколько месяцев сообщают нам афиши. У подножия лестницы находится бассейн и кинотеатр UGC с 27 экранами, которые все закрыты. На маленькой стене рядом с лестницей мое внимание привлекает линия граффити. Написано черным детским почерком: Façade noircie par le temps («фасад, почерневший от времени»). Женщина, стоящая рядом с ним, затягивается сигаретой, ее маска свисает с уха. Это не радостное зрелище. Но во времена Атже такая фраза была просто дескриптором. Каждый фасад на его фотографиях почернел от времени, и тем лучше, что в основе его работ лежат эти следы жизни, запечатленные в неодушевленных предметах. Я рад, что он не дожил до уборки города Андре Мальро, которая убрала закопченные слои со многих зданий, включая Сент-Эсташ позади меня, песчаник которого блестел на солнце.

Мы можем полюбоваться множеством почерневших фасадов на фотографиях, собранных в книге Atget: Voir Paris , которая была издана Atelier EXB к выставке в Музее Карнавале (отложенной из-за пандемии). Для выставки кураторы Анн де Монденар и Аньес Сир отобрали 146 фотографий из фондов Карнавале, и все они появляются в книге с включенными оригинальными рамками, что впервые придает материалу трехмерное качество. Меня поражает, насколько спокойны и созерцательны эти фотографии, будь то магазин или улица, или даже рабочий на «мелких работах» ( petits métiers ) ряд уличных торговцев, сборщиков тряпья, точильщиков ножей и продавцов корзин. И здесь отпадает всякое сравнение с фотографиями Парижа в условиях изоляции. В сегодняшнем замкнутом городе нет ничего мирного. Образы пустых улиц и закрытых кафе — мрачные напоминания о пандемии, погасившей «город света».

Атже бродил по городу со своей громоздкой широкоформатной камерой, штативом и стеклянными пластинами размером 18 на 24 см. Он никогда не присоединялся к какой-либо группе и не присоединялся к определенному движению. Мы практически ничего не знаем о том, как он видел свою работу, единственное указание на то, как он организовывал себя – выходил фотографировать по определенным темам, а затем дополнительно классифицировал и уточнял свою аранжировку. Сначала он сосредоточился на живописном Париже, но с годами, по мере того, как он больше исследовал город, его сюжеты развивались. В свои последние годы он сосредоточился на бедности, которую нашел на ее окраинах. Есть также несколько писем, особенно одно, которое он написал в 1920 Полю Леону, директору Школы изящных искусств: «Теперь я могу сказать, что владею всем старым Парижем». образы, которые могли попасть в руки, не подозревающие об их ценности, и могли в конце концов исчезнуть, никому не принеся пользы». В 1927 году, в последний год его жизни, Беренис Эбботт (которую с творчеством Атже познакомил Ман Рэй) сняла его портрет — сбоку, сидящей, сгорбившись и выглядевшей несколько обездоленной, и спереди выглядевшей несколько более представительной, но все же укусил его 70 лет. Эббот так и не смог отдать Атже свои портреты, так как он умер вскоре после того, как она их забрала, но вместо этого она купила более 1000 негативов и около 5000 отпечатков, которые остались в его мастерской. В 1968, MoMA приобрел эту коллекцию и в том же году стал первым учреждением, устроившим крупную выставку его работ. Следовательно, большая часть исследований Атже является англоязычной, и он оказал влияние на поколения американских фотографов, от Уокера Эванса до Ли Фридлендера. В 1990-х годах был период, когда некоторые искусствоведы ставили под сомнение статус его фотографий как искусства, настаивая на том, что их следует рассматривать как архив. Но такое различие никогда не прижилось. Более пристальный взгляд на фотографии подтверждает взгляд художника, заметный в ракурсах, которые он выбирал при фотосъемке здания или скамейки в парке, включая в кадр больше, чем обычно, или в мелких деталях, на которые он обращал внимание. и тонкое переосмысление классической сцены.

18 и 20, тупик Массена, порт д’Иври, 13 округ (1910), Eugène Atget. Музей Карнавале – История Парижа. CC0 Paris Musées/Musée Carnavalet – Histoire de Paris

Возьмем, к примеру, фасад «Vins, Liqueurs, Épicerie» в Porte d’Ivry в 13-м округе. Для целей его профессиональной миссии было бы достаточно сфотографировать его прямо, но Атже снимает его слева, включая переулок, обрамленный тремя деревьями, где на пыльной дорожке притаилась маленькая кошка. Или на другом снимке угла улицы в 1-м типография изображена сбоку, только ее стройная, элегантная 9Знак 0171 Typographie виден на черной стене. Магазин был бы героем любой другой фотографии такого типа, но изображение Атже в основном занято широким, потрескавшимся тротуаром и мощеной дорогой, где далеко вдали припаркована тележка, набитая ящиками. В мире Атже пустые улицы наводят на мысли о жизни, а не о мрачных указателях, которые представляют собой сегодняшние фотографии закрытого Парижа.

Из апрельского номера Apollo за 2021 год. Предварительный просмотр и подписка здесь.

alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *