На своё семидесятилетие Анатолий Борисович явился в ресторан словно штурмовой фотограф — с двумя фотоаппаратами, тремя объективами и штативом, который, по его словам, был почти как третий ребёнок. Дочь Ирина, видимо, уже привыкшая к папиным «снаряжениям», напомнила: «Папа, фотограф у нас уже есть». Анатолий бросил взгляд на молодого парня в чёрной рубашке — Кирилла — и с серьёзным видом заметил: «Видел я твои снимки.
Лица у людей там цвета варёной колбасы». Кирилл не растерялся: «Это сейчас такая колбаса считается современной». Вот вам и арт-фотография! Вспомнился анекдот: «Художник рисует портрет.
Заказчик смотрит и говорит: „Почему вы меня так странно изобразили?“ Художник отвечает: „Это современное искусство!“»
Пока гости не пришли, именинник успел устроить перетасовку мебели, выключить верхний свет (чтобы никто не блестел как новогодняя игрушка) и пересадить сестру жены подальше от зеркала — видимо, та слишком любила себя любоваться. Официант вернул вазу на место согласно схеме банкетного зала.
Но Анатолий снова её переставил — мол, схема не учитывала отражение от люстры. Жена Галина попросила его хоть в свой юбилей дать себе отдых. На что Анатолий ответил философски: «За работу мне обычно платят, а сегодня я просто спасаю семейную память».
Семейная память у них была настолько ценна, что если бы случился пожар, отец сначала вынес бы архив плёнок, а потом уже всех остальных… правда, попросив идти потише — чтобы кадр не смазался.
Сорок два года Анатолий снимал всё подряд: роддома (где дети выглядели так, будто только что с Марса прилетели), линейки (с обязательными торжественными лицами), дачу (где комары были главными фотомоделями), свадьбы (со всеми курьезами), ремонты (когда штукатурка падала прямо на объектив) и даже первые машины детей — которые спустя пару месяцев превращались в памятники парковочного искусства. В шкафу стояли аккуратные серые коробки с плёнками — каждая подписана датой и событием почерком настоящего мастера пера… то есть маркера. Семья шутила, что если вдруг пожар начнётся именно во время семейного ужина (а такое ощущение было нередко), папа первым делом спасёт архив плёнок.
Люди пусть идут медленнее — кадр дороже!
Сам Анатолий на фотографиях почти никогда не появлялся. Иногда угадывалась тень его руки или силуэт за камерой в витрине магазина.
Он считал это нормальным: кто-то должен же был снимать! Родные привыкли к тому, что за столом его тарелка остывает без внимания хозяина камеры, а на прогулке он всегда шёл позади и строго просил никого не оборачиваться назад — чтобы случайно не попасть в кадр.
После горячего блюда внучка Лера поставила перед экраном ноутбук и объявила подарок — семейный фильм из старых кадров. Анатолий насторожился сразу же: «Из чего собран фильм? Кто разрешил брать оригиналы?» Ирина поспешила успокоить: «Ничего не испортили!
Плёнки только отсканировали». Для него фраза «только отсканировали» звучала примерно как «только разобрали двигатель самолёта».
На экране появилась первая квартира: ковёр на стене (тот самый советский дизайн эпохи диско), Ирина в ползунках выглядящая так мило и беспомощно одновременно; Галина с короткой стрижкой – словно рок-звезда начала 80-х. Потом показали дачу с её легендарными комарами-убийцами; школа со строгими учителями; сын Максим в школьной форме; Лера без переднего зуба – что вызывало умиление у гостей и споры о том, кто же тогда первым съел конфету без спроса.